Мне не хотелось даже думать, что на это все повлиял Тихон… Мужчина решил проблему – и хорошо. А мне совсем не нужно знать, как он ее порешал.

– Да. У меня все отлично, Стеф. Не понимаю, к чему ты ведешь! – Милка метнулась к Кириллу. Но тот успел поймать Алиску в полете, помогать никому не пришлось.

– Зря ты ему позволяешь таскать ее на руках. Это же опасно…

– Ты – перестраховщица. Алиска еще ни разу не шмякнулась, когда ее держал Кирюшка. Сама – сколько угодно. Только успеваю подорожник прикладывать. А племяш за ней отлично следит!

– Если вы второго успели состряпать, учти – Кирюшка с двумя не справится. И я не дам тебе его эксплуатировать!

– Иди, знакомься поближе с Вадиком! И стряпай с ним второго сама! Будем потом одновременно нянчиться!

– Женщины, вы о чем тут спорите? – Горячие ладони мужа легли на талию, ухо защекотал теплый воздух от его дыхания.

Откинулась спиной на его грудь – жизнь сразу стала намного ярче, светлее, радостнее.

Уже почти два года рядом с ним – и никак не могла перестать удивляться, как сильно на него реагирую. Достаточно лишь одного касания – и все мои тревоги улетучиваются. Все мои горести проходят, а боль рассасывается. Так мало для счастья нужно… И так много – целый Туземцев Тихон!

– Объясни своей жене, пожалуйста, что я – не корова.

– А что? Опять взялась оскорблять окружающих? – Тишка не повелся на провокацию сестры. А она серьезно психанула. И еще больше – от того, что муж улыбался.

– Да все предлагает устроить мне случку. То своего анестезиолога пыталась мне подпихнуть, теперь вот крестный Алиски ей кажется лучшим кандидатом…

– Ну, так ты ж ничего не делаешь для своей личной жизни? Вот сестра и беспокоится.

– Муж и жена – одна сатана, да?! Спелись?

Тихон усмехнулся мне куда-то в затылок, от этого теплого щекотания разбежались мурашки по телу…

– Стефания беспокоится. Все уши мне прожужжала на эту тему. Куда деваться человеку? Тоже приходится переживать…

– Я все поняла. Беру свои слова обратно, Стеф! – У сестры даже уши загорелись, так завелась. – Размножайтесь! Пусть у вас будет еще трое детей с разницей в девять месяцев! Тогда вам будет некогда страдать о чужих проблемах!

Тихон

Тонкие розовые пальчики обхватили мой мизинец и больше не выпустили. Дочка спит, раскинувшись, как звезда, между мной и матерью.

Убегалась на своем самом первом празднике в жизни, притомилась… Теперь только дрыгает ногами, пинает меня пятками под ребро. Нравятся ей мои косточки – еще с тех пор, как в животе сидела, научилась лягаться и не давать мне сна спокойного.

Не помню, когда уже делал последний вдох: лежу тихо-тихо, пытаюсь расслышать, как она сопит своими маленькими дырочками в носу – не получается. Ее вообще не слышно. Даже на секунду страшно стало: а она точно жива?

Носик наморщился, губки смешно собрались в трубочку… Алиса чихнула, не просыпаясь, и опять затихла. И лягнула меня, чтобы точно не сомневался.

Можно смотреть на нее часами – такое умиление, блаженство и благодать наступает… Густые черные ресницы опахалами вздрагивают над упругими щечками – самая идеальная красота в мире.

– Ты чего не спишь? – Стефания сонно жмурилась и зевала. – Поздно же…

– Тссс… Разбудишь! – Обычно женщин обзывают наседками, но в этом доме все не так: жена гораздо спокойнее относится к ребенку, с ума не сходит, как я.

– Да брось ты! Она умаялась, теперь до утра не раскачаешь. Можешь не охранять.

Она потянулась, выгнулась… Это, наверное, неправильно, когда смотришь на жену и очень сильно хочешь ее. Прямо вот так, при ребенке…

– А мне нравится. Красивая такая, сладкая… – Пошевелил мизинцем, проверяя реакцию: дочка только сильнее пальчики сжала, дернула мою руку к себе. «Мой мизинец! Нечего тут! Все мое!»

– А я скоро опять некрасивая буду… – Стефа нахмурилась. Принялась водить пальцем по пяточкам малышки, задумчиво и как-то грустно. Нисколько не беспокоясь, что своей легчайшей щекоткой может ее растревожить.

Поймал ее за руку, прижал к своей щеке ладошку.

– Это что за настроение? И когда ты некрасивой-то была, чтобы опять стать такою?

– Живот вырастет… Раскабанею… Не смогу ботинки на ноги натянуть…

– Ты беременна? – Не то, чтобы сильно удивился. Помня, как это случилось впервые, можно быть готовым к чему угодно.

– Не знаю. – Она тяжело вздохнула и пожала плечами. – Но вот узнала, что кормление грудью – не панацея. И всякое может быть…

– Ну, тогда родим. Будем растить. Наймем тебе няню в помощь.