– Как после вчерашнего? Вижу, умеешь пить. А я думал - развалишься. Нет, обучили по заграницам.
– Ашир, насмешливые, в прищуре, косил на Знаменского свои угольные, без белков, глаза.
– А зачем так вырядился? На службе был? И кто же ты теперь?

– Референт без дела.

– Но в МИДе?

– Да, в вашем.

– Все-таки... А я вот безработный.

– Рассказал бы толком, что все же с тобой стряслось. Галдели, галдели мы вчера, но больше про себя и для себя.

– Правильно говоришь. Для того и пьем, чтобы выговориться, объяснить там что-то. Кому? Себе! Мысли-то рвут башку. Надо их выпустить, надо их в звук превратить. Вот этим вчера и занимались.

– И сегодня займемся?

– И сегодня, если поднесешь. Я - пустой.

– Куда пойдем?

– Лучше бы к тебе, к Дим Димычу. Светлана Андреевна сегодня выходная, раз вчера дежурила. Погляжу на нее. Я в нее влюблен. Вдруг да подсядет к нам. О, она строгая! Не всегда такой была. Ну, какой она была! Ай, какой она была! Но теперь улыбки не допросишься.

– А почему?

– Заинтересовала? Стенка в стенку теперь будете жить. Завидую тебе.

– У нее что же, своей квартиры в Ашхабаде нет?

– Все у нее есть, все, все у нее есть. Нет, я тебе не завидую. Когда такая женщина рядом, только труднее дышать. К ней руку не протянешь. Ты пошутил, а у нее презрение в глазах. Бежать надо от такой. Но, может, подсядет сегодня? Все-таки вы оба русские... Она запрещает мне даже смотреть на нее. Раз закричала на меня, чтобы не смотрел. "Все вы одинаковые!" крикнула. Я ее понимаю, я ей все могу простить. Я вел ее дело.

– Господи, и у нее что-то не в порядке?!

– А я ее люблю. Слово даю, пошел бы за ней на край света.

– Есть еще и подальше Ашхабада край?
– усмехнулся Знаменский.

– Есть. Ну, приглашаешь к себе?

– Пошли. Но тогда надо прихватить что-нибудь.

– Прихватим в "Юбилейной". У меня там буфетчица знакомая. Вел ее дело.

– Буфетчица? Так ты же по особо важным был.

– Женщины, учти, всегда в особо важные влипают дела. Без женщин таких дел и не бывает.

– А у Светланы Андреевны - тоже особо важное было?

– Следователи не болтливый народ, учти. Про себя - можно, про других молчок. Пешком идти долго, в троллейбусе надо ехать. Пошли к стоянке. Побежали! Вон троллейбус!

На стоянке, когда подбежали, толпился народ, все больше женщины, потные, с большими сумками, хурджумами, из шершавой, жаркой и на глаз ткани. А троллейбус, когда подкатил, когда раздвинулись неохотно его двери, таким жаром дохнул, столько в нем людей было, что сунуться в его нутро показалось Знаменскому делом невозможным.

– Поехали на такси!
– ухватил он за рукав Ашира, ринувшегося было к дверям.

– Совсем ты у нас бай, Ростик Юрьевич, - сказал Ашир и вяло поднял руку, шагнув на проезжую часть.
– Когда отвыкать начнешь?

Машины проносились мимо, не было среди них такси. Но вот и мелькнул зеленый огонек, но тоже промчался мимо.

– А, будем час тут стоять!
– сказал Ашир.
– Наши таксисты любят сами себя катать.

Но проскочившее такси вдруг остановилось, а потом, - о чудо!
– начало пятиться к ним, а водитель, когда машина встала, перегнулся и распахнул дверцу:

– Прошу, Ашир Атаевич!

– А, знаешь меня?
– зорко глянул на водителя Ашир.
– Поехали, Ростик. Знакомый человек приглашает. Знакомство - великая сила.

Уселись позади водителя, машина рванула, старенький это был драндулет, разболтанный, выцветший и извне и изнутри, но поджарый, горбоносый хозяин был похож на джигита, он и был джигитом, и машина слушалась его, трепетала и рвалась, как старый, а все-таки ахалтекинской породы конь.

– Куда, Ашир Атаевич?
– спросил водитель и вдруг быстро, негромко еще что-то спросил по-туркменски.

– К "Юбилейной" подскочи, - сказал Ашир.
– Он меня спрашивает, Ростик Юрьевич, почему я такой... Слушай, друг, сейчас говори со мной по-русски. Он мне сочувствует, я так думаю. Ну, пью, полоса такая.

– Вы вели мое дело, Ашир Атаевич, - оглянулся водитель, глянув вскользь и на Знаменского. Аширу его зоркие, тоже в уголь глаза подарили уважение, по Знаменскому скользнули с любопытством.

– Я так и подумал. Вспомнил тебя. Не твое я тогда дело вел, Чары, ты в чужой арбе оказался. Два года?

– Два.

– Меньше получать мужчине неудобно.

– Спасибо вам, справедливый человек. Все искал вас по городу, в персональных машинах высматривал, думал - в гору пошли, а вы...