Мы ворвались в самую гущу рыночной толпы. Когда-то я знал столицу как свои пять пальцев. Теперь же за века все поменялось — Сол-Меридия разрослась как ввысь, так и вширь. Изменилась до неузнаваемости городская архитектура: куда-то исчезли прекрасные сады с жемчужными фонтанами перед площадью, которые я приказал возвести в честь рождения моей первой дочери Оверлин. А вот за теми трехэтажным песчаного цвета домами должен возвышаться храм Креадора, но теперь его там почему-то нет.

Я совсем не узнавал мою столицу. Неизменным остался только Алмазный дворец, возвышающийся над городом величественной громадной сверкающей глыбой. От его сияния слезились глаза и все же я не мог переставать смотреть на дворец, который когда-то возвел сам.

— Вот они, — указал Тунайт, осторожно отбирая у меня обглоданную кость. Этот окорок он явно спер у этих самых торговок, которые как раз и торговали разнообразными мясными деликатесами. И, конечно, подходить к ним с остатками украденного, было не самой лучшей идеей.

Видок у меня был, видимо, совсем дикий, потому что галдящие во все горло и зазывающие покупателей торговки резко замолкли и настороженно уставились.

— Тут девочка сегодня без сознания была, — сразу перешел я к делу, — не видели, куда делась?

— Так это, отец ее забрал, — хлопнув себя по толстым бёдрам, воскликнула красная от жаркого солнца и крика одна из торговок.

— Какой отец? Как он выглядел? Куда они пошли?

— А тебе — бродяге, это на что? Или задумал что поганое? — с подозрительностью сощурив глаза, спросила другая, чуть моложе и стройнее чем ее коллега.

— Они кое-что потеряли, вернуть хочу, — сказал я.

Торговки переглянулись:

— А что они потеряли? — заинтересованно спросила та, что старше и толще.

Разговор заворачивал куда-то совсем не туда.

— Девушка была рыжая? — спросил я.

Обе торговки синхронно кивнули.

— Отец ее высокий, худой и темноволосый?

— Ага, — протянула одна, а вторая снова кивнула.

— Он еще, кажись, многогранник, — добавила старшая, — и одет странно был.

Мгновенно с души словно тяжелый камень упал.

Тай забрал Хаген, не Лимар. Лимар был светловолосым и коренастым, и медальон граней не носил. Да и раненым он далеко бы с ней не ушел. Значит, он просто бросил ее посреди рынка, а Хаген успел забрать Тай. И, по всей видимости, за Лимаром в погоню он не бросился.

Зная Хагена, он наверняка нашел безопасное место. К счастью, Хаг знал, как снимать проклятый артефакт, значит, Тай больше ничего не угрожало. Наверняка сейчас они где-нибудь в ближайшем постоялом дворе или гостевом доме. Хаг наверняка будет тоже искать меня, точнее, ждать. Возможно, он догадается и оставит мне где-то подсказку.

А вот куда ушел Лимар, это еще предстояло выяснить. Отпускать я его ни в коем случае не собирался и найти его нужно как можно скорее, пока он не сбежал или еще чего хуже не начал трепаться обо мне. Вот только где и как его искать — это большой вопрос.

— Куда они пошли? — снова спросил я торговок.

— Так, а что они потеряли? — вопросом на вопрос ответила молодая торговка.

— Меч обронили, — я похлопал по рукояти меча разрушения, все остальное на мне ценности не представляло.

Торговки заинтересованно перегнулись через прилавок, оценивающе окинули взглядами меч, словно бы и впрямь разбирались в оружии. Вдруг взгляд молодой переместился наверх, где висели три свиных окорока.

— Сойлин, а ты разве окорок сегодня продавала? — растерянно спросила она старшую.

— Я… — глупо открыв рот, толстая торговка уставилась на окорока, а затем как закричит: — Стащили! Ой, что творится! Стащили средь бела дня! Что же за день такой сегодня?! Стащили мясо прямо из-под носа!

Она с таким отчаянием кричала, что того гляди и расплачется. Краем глаза увидел, как Тунайт торопливо отбросил обглоданную мною кость куда-то под ближайший прилавок с посудой и испуганно вытаращил глаза. Некрасиво, однако, получилось.

В походном мешке Фройча отыскал несколько медяков и пару серебряных.

— Сколько окорок стоит? — вклиниваясь в громкие причитания, которые излишне привлекали внимание окружающих, спросил я.

Торговка, увидев серебряный в моих пальцах, удивленно моргнула.

— Двадцать пять купсов, — растерянно произнесла она.

— То есть тут на четыре? — продемонстрировал я серебряный аргус.

Торговка с еще большей растерянностью закивала. А я продолжил:

— Возьму оставшиеся три и заплачу за пропавший, а вы скажете, куда отправился мужчина и девочка.