Тунайт растерянно завертел головой.

А муха, круто вихляя, будто пьяная, устремилась вперед. Я поспешил за ней. Тай и Хаген наверняка где-то рядом.

Глава 17

Удивительно, как Хаген умудрился меня узнать. Когда я обучался некромантии, не один раз поднимал разных насекомых, в том числе и мух. Зрение и слух у этих мелких гадов абсолютно не подходит для человеческого восприятия: фасеточное зрение превращает все в сотню расплывшихся картинок, а слух такой чувствительный, что легче услышать ультразвук или шелест листвы неподалеку, чем различить человеческую речь, которая сливается в один общий гул. Да и управлять летающим насекомым довольно сложно, а эта муха и вовсе с поврежденным крылом.

Зато смело можно сказать, что сейчас Хаген демонстрировал в буквальном смысле верх некро-мастерства. И даже больше — это уровень магистра, а то и повелителя граней. Ну или, возможно, Хагену просто повезло. Может, он попросту надеялся, что я увижу магический фон некромантии и последую за мухой.

Некро-муха влетела в маленькое пыльное стекло окна, ударившись. Какое-то время она неестественно трепыхалась, конвульсивно колотясь о стекло и, наконец, стремительно рухнув, упала на подоконник и так на нем и застыла.

Сквозь мутное стекло я увидел едва различимую ладонь с длинными продолговатыми пальцами, а затем появилось и лицо Хагена. Он окинул меня обеспокоенным взглядом, кажется, совсем не узнавая, а затем резко отпрянул от окна и через мгновение низкая дверь в нескольких метрах поодаль от нас с протяжным скрипом отворилась.

— Тео, это ты? — оторопело уставился на меня Хаген, затем перевел взгляд на Тунайта, словно бы желая, чтобы тот подтвердил, что он не ошибся.

— Я это. Я. Долго объяснять, где Тай?

Хаг слегка отодвинулся от узкого прохода, приглашая нас внутрь.

Здесь было довольно темно и пыльно, единственным источником света служило маленькое грязное окошко. Само помещение представляло из себя небольшую комнату, заставленную всяческим хламом: книгами, сундуками, коробками, ветхой одеждой и сломанной мебелью. Одно только здесь выделялось и смотрелось неуместно — это большая двуспальная резная кровать, по сути предмет роскоши, если глядеть на остальной хлам. На этой кровати и лежала без сознания Тай-Тай.

— Я снял «клеща», — поспешил сообщить Хаген.

Я с благодарностью кивнул, подошел и сел на край кровати рядом с Тай. Она была очень бледна. Я положил руку на ее лоб и запустил грань исцеления, чтобы убедиться, в порядке ли она. Физическое состояние Тай было в норме и лечить было нечего. Единственное, что проклятый артефакт высосал у нее немало сил. Но, по-хорошему, через несколько дней Тай должна оправиться.

Я повернулся к Хагену, который все еще не мог привыкнуть к моему виду и, не сводя глаз, пялился с настороженным любопытством.

— Ты видел Лимара? — спросил я.

— Нет, — замотал он головой, — я и не пытался его искать. Как только увидел Тайларию, сразу же забрал ее и ушел. Не хотелось привлекать внимание.

— Он мог за тобой проследить?

Хаген неуверенно покачал головой, затем устало вздохнул:

— Думаю, он прячется, я его ранил. Хорошо так ранил, далеко не убежит.

Хаг резко сдвинулся с места и начал что-то искать в ящиках комода с озабоченным видом.

— А что это за место? — вдруг подал голос Тунайт. Все это время он с интересом разглядывал мелкий хлам на завалившемся набок пыльном комоде.

— Эта комната принадлежит моей семье, — пояснил Хаген, — когда-то здесь была мастерская деда — он был сапожником, сейчас же здесь, как видите — склад. Еще у нас в Сол-Меридии в Розовой роще есть апартаменты, но я не рискнул туда заявляться.

И все-таки семейство Боулей и впрямь далеко не бедная семья. Учитывая, сколько стоит недвижимость в столице, да еще и неподалеку от Алмазного дворца: Розовая роща — улица, практически примыкающая к дворцу, и при моем правлении там жили исключительно аристократы и великие многогранники, удостоившиеся почетных званий за заслуги перед империей — то можно сделать вывод, что Боули до неприличия богаты.

Сейчас же, конечно, все изменилось, но могу смело предположить, что апартаменты в том районе не каждый аристократ себе сможет позволить, не говоря уже о простых людях. Хотя, что уж там, знаменитые демоноборцы Боули едва ли простая семья. Даже удивительно с каким упрямством Хаген отказывается от всех тех благ и привилегий, которые могли бы дать известные родители единственному сыну.

— Что будем делать? — вопрос Хагена прозвучал напряженно, он достал из комода проклятый артефакт, но продолжал сжимать в руке.