— О контракте, — усмехается Зубкова, поправляя свои объёмные рукава. — У меня было два варианта. Один невероятнее другого. В итоге я поставила на то, что ты гениальный продажник. А ты, оказывается, наконец-то решила заняться своей личной жизнью.

Это первый откровенный разговор с Зубковой за всё время моей работы в журнале. И мне было довольно дико видеть её без привычных ужимок и хлопаний ресницами. Рядом со мной будто стоял совершенно другой человек. Холодная циничная стерва, которую я не знала, и которая, откровенно говоря, меня пугала.

— Порой то, как некоторые вещи выглядят со стороны, не имеет совершенно никакого отношения к действительности, — зачем-то завуалированно пытаюсь оправдаться я. Хочется отхлестать себя по щекам, но вместо этого, я лишь сильнее сжимаю свой клатч. Чтобы хоть как-то справится со рвущимся наружу волнением.

— То есть ты не будешь доказывать мне, что ты гениальный продажник? — подкинула Зубкова очередную порцию яда. Будто опытный манипулятор она знала, как давить на слабые места, пытаясь вызвать во мне чувство вины, что премию «Продажник года» я получу незаслуженно. И к моему сожалению, ей это отлично удавалось.

— Зачем? — я постаралась вложить в свой голос максимум равнодушия и холодности.

— Да, ты права. Победителей ведь не судят, — Зубкова специально интонацией подчеркнула слово «победителей», а у меня по спине побежали мурашки и вовсе не от холода.

Неужели её так сильно задела моя победа в минувшем году? И что премию лучшего продажника за контракт с «Корсаром» тоже присудят мне? В редакции Лана всегда держалась спокойно невозмутимо, когда речь заходила об этой теме. Дружелюбием, конечно, она не фонтанировала, но и никакой зависти или злости в мой адрес открыто не демонстрировала. Почему же сейчас она решила приспустить маску?

— Ты молодец, — решила продолжить свой монолог Зубкова, не дождавшись от меня никакой ответной реакции на свои слова. — Я боялась, что рано или поздно ты остановишь свой выбор на каком-нибудь жалком Берестневе.

А против него она что имеет? Да, я тоже в фан клуб владельца частной стоматологической клиники не входила, но и жалким я бы его не назвала. Ни как мужчину, ни как клиента.

— Не скучаете? — рядом неожиданно материализовался довольный Мереминский, который в одной руке держал поднос с бокалами и лёгкими закусками, а на вторую перекинул плед.

Недалеко от нас освободились плетёные кресла и столик, на который Яр сразу же решил разместить угощения.

— Ланусь, там Жека с Зулей подъехали, очень соскучились и хотят, чтобы я немедленно тебя привёл. Лиз, пойдём я вас тоже познакомлю?

— Я пока здесь перекушу и подожду Сашу, — буркнула я.

Светулёк не удержалась и одарила меня своей хитрой ухмылочкой, когда услышала из моих уст имя Саши. Но Яр ничего не заметил.

— О-о-о Зулька! — радостно воскликнула Зубкова, вновь становясь восторженной куклой Барби. Подхватив свой коктейль с подноса, она грациозно упорхнула прочь с веранды. Ярик восхищенно рассмеялся ей вслед.

— Скажи ведь, она чудо?

— Э-эм кхм, — я сделала вид, что закашлялась при первом глотке янтарного напитка. Я надеюсь, он меня не заставит петь дифирамбы Зубковой?

— Так, говори, что не так, — Ярослав вмиг становится серьёзным.

— Всё так, — машу рукой я. Моё мнение — это моё мнение. И мои разборки с Ланой Ярика никак не касаются. Не хватало ещё портить настроение хозяину вечеринки. — Не могу сказать, что мы с ней близки на работе, поэтому я несколько в шоке от того, что вы вместе. Но если ты счастлив, то я за тебя рада.

— Спасибо, — выдыхает облегчённо Мереминский, порывисто заключая меня в объятия. — Я уверен, придёт время, и вы сможете узнать друг друга получше. Говорят, свидания вчетвером бывают довольно душевными.

Да боже упаси! Хорошо, что Ярик сейчас не видит моего выражения лица.

— Бери плед, если замёрзла, — наконец отпускает меня парень и указывает рукой на кресло. — И не скучай!

А я может и рада бы поскучать. Руками обнимаю бокал с янтарной жидкостью, как будто единственный оплот спокойствия и надёжности в этом мире. Надо всё-таки закинуть в себя что-нибудь из закусок, которые принес Мереминский. Не хотелось бы захмелеть раньше времени.

— Обидно, не правда ли? — раздаётся рядом знакомый голос. Которого я будь моя воля век бы не слышала.

Поднимаю глаза к небесам с немым вопросом: а может хватит уже неприятностей для одного вечера? Но небеса, конечно же, молчат.

Слегка покачиваясь на каблуках, то ли подгоняемая ветром, то ли выпитыми коктейлями, ко мне царственной походкой шла Марина. Та самая личная помощница Корсакова. В длинном платье цвета глубокой ночи с огромным вырезом на бедре и открытой спиной, она почему-то сейчас казалась ещё более худой, чем я помнила её по офису. Даже болезненно изможденной, с остро торчащими ключицами и лопатками. Казалось, ещё чуть-чуть и она вся просто переломится. Так что версию с ветром я бы сразу отвергать не стала. Марина обогнула столик и села рядом со мной. До меня донесся запах дорогих сладких духов и алкоголя. Кажется, блондинка была конкретно под градусом.