— Я тебя не понимаю, — спокойно отвечаю я. Ведь именно так себя надо вести с пьяными и с психами? Не помню, кстати, чтобы мы в офисе переходили на «ты», но сейчас как-то было не до соблюдения приличий.

— Не прикидывайся дурочкой, — скривилась Марина. С собой она прихватила бокал скотча, и увидев аналогичный напиток в моих руках, одарила меня пьяной улыбкой. — Так и знала, что вкусы у нас с тобой совпадают. Твоё здоровье, Лизавета!

Марина залпом осушила бокал и даже не поморщилась. Сказать, что я была под впечатлением, это ничего не сказать. Однако долго восхищаться её неожиданными талантами у меня не получилось, в голове продолжали крутиться её последние слова, рождая тысячу догадок, которые были одна хуже другой. Что она имела в виду? Неужели под вкусами она подразумевала Корсакова? Какие отношения их связывают на самом деле? Внутри разрасталось гадкое чувство ревности, которое я никак не могла погасить. Она ведь очень красивая, с идеальной фигурой, не исключено, что тоже бывшая фотомодель, как и Шакурова. И работают они с ним бок о бок изо дня в день… Вполне возможно, что когда-то между ними что-то и было.

О самой Марине я практически ничего не знала. Только видела, как она пару раз мило общалась с Ярославом в офисе. Возможно, они хорошие приятели, раз она оказалась в списке приглашённых на новоселье. Но что на самом деле её связывает с Сашей? Ведь не просто так она меня невзлюбила?

— И в мыслях не было, — пожимаю я плечами, аккуратно подцепив канапе. Есть под сверкающим ненавистью взглядом было непросто. Но я медленно и старательно пережёвывала каждый кусочек, равномерно делая вдох и выдох, и отсчитывая секунды до прихода Саши. Куда он провалился там? В другое измерение?!

— Хорошие милые девочки, если копнуть поглубже, в девяти случаях из десяти оказываются отъявленными суками. — Марина откидывается на кресло и изящно перекидывает ногу на ногу. — Утоли мое любопытство, так почему же всё-таки Корсаков? Выбрала того, кто побогаче? Или соперница оказалась не по зубам?

А можно мне переводчика прислать сюда, пожалуйста? Что она несёт? Неужели её ненависть основана исключительно на том, что я, по ее мнению, встречаюсь с Сашей только из-за денег? Да даже если и так — какое ей дело? И о какой сопернице идёт речь?

— Мне кажется, тебе больше не стоит сегодня пить, — сочувственно покачала головой я.

— А мне кажется, что ты совсем забыла свое место, — парировала девушка тихим полным презрения и клокочущий ярости голосом. — Менеджер по продажам рекламы журнала «ГородОК». Советую сосредоточиться на выполнении своих прямых обязанностей, а не оказании дополнительных услуг.

Нет, ну что за человек? Как она умудряется в состоянии алкогольного опьянения так чётко и грамотно формулировать столь сложные фразы? Да мне трезвой чтобы так выразиться нужно будет постараться. Вот и верь после этого в стереотипы, что все блондинки — дуры. Однако, в своих выводах о моём истинном отношении к Саше, Марина конкретно ошиблась. Подозрения были неприятными, а тон, которым они были произнесены вызвали во мне стойкое ощущение, что на меня вылили помойное ведро. Захотелось срочно пойти и умыться. А заодно и вымыть с мылом рот этой ненормальной, чтобы больше и не думала произносить такие вещи вслух! Но что-то подобное я как раз и ожидала. И вероятно, такое отношение я буду не раз встречать в свой адрес, как только информация о нашем общении с Сашей станет достоянием общественности…

— О я смотрю ты уже утеплилась, — наконец-то раздаётся рядом голос Александра третьего. Мне кажется, я в жизни никого не была так рада видеть, как его! Не скрывая своего счастливого вздоха, я обернулась к нему. Корсаков держал в руке ещё один плед, который следом предложил Марине.

— Не надо, обойдусь, — отмахнулась блондинка. Не слишком любезно для подчиненной. Но Сашу её слова ничуть не покоробили.

— Мариш, ты точно в порядке? — я вижу его сочувственно заботливый взгляд в сторону помощницы и у меня начинает земля уходить из-под ног. Да что происходит?! Какого чёрта он так с ней любезничает, ничуть не смущаясь меня между прочим! — Может всё-таки поедешь домой?

— Ну что ты, Саш. Видеть счастливые влюбленные лица присутствующих, доставляет мне огромное удовольствие.

Марина резко встает с плетёного кресла, и усмехаясь, удаляется с веранды. А я понимаю, что так и сижу, вцепившись в подлокотники, не в силах сдвинуться с места.

— Не обиделась? — Корсаков присаживается рядом на корточки, перехватывая мои холодные ладони. Поочередно целует тыльную сторону каждой из них, выводя меня из оцепенения этой неожиданной нежной лаской.

— На что?

— На меня, что я так надолго ушёл, на Марину. Её порой заносит, — горько усмехается Саша, на секунду кидая взгляд на дверь веранды.

— Да уж, я заметила, — ехидно отвечаю я. И всё? Он серьёзно думает, что фразы «её иногда заносит» мне будет достаточно? И я сразу же всё пойму и проникнусь сочувствием к этой субтильной стерве?

— Руки совсем холодные, — бурчит Саша, качая головой. И следом сжимает мои ладони, поочередно целуя и согревая своим горячим дыханием.

А меня вдруг наполняет такая нежность, что становится тесно в груди. И это щемящее чувство, не имея возможности быть выраженным в полной мере во всей своей чистоте и искренности, заставляет меня сделать судорожный вздох в отчаянных поисках кислорода. Мне было совершенно плевать в этот момент и на Лану, и на дуреющего от влюбленности Ярика, и на злюку Марину. На сплетников, и завистников, на весь мир.

И рук замерзших бережным дыханием.

Согрей и стань моим очарованием![1]

В голове неожиданно всплыла эта старая песня. Мне безумно захотелось сейчас пропеть столь созвучные этому трепетному моменту строчки. Но я лишь смущенно улыбнулась, склонив голову к Саше близко-близко, растворяясь в его дымчатом взгляде. И смешно потёрлась кончиком своего носа об его.

— Ещё и нос отморозила. Так все, идём в тепло, Лиз, — ворчит Саша, возвращая мне улыбку. Помогает мне подняться и плотнее закутывает в плед.