— Будет исполнено, государь. Если попросит денег…

— В пределах разумного, — кивнул император. — Сейчас позови ведьму, Михаил Дмитриевич. Чем раньше покончим с этим, тем лучше.

Бесстужев ещё раз поклонился и вышел из императорского рабочего кабинета. Через несколько секунд в кабинет ввели Бабу-Ягу. Сейчас ведьма была в своём обычном виде, то есть дряхлая и седая ведьма с растрепанными космами, крючковатым носом и торчащим из-под нижней губы клыком. На руках и ногах наручники из магического металла. Ко всему прочему и пальцы на руках были соединены между собой двумя полосками металла — чтобы не вздумала колдовать или вытворять что-то подобное.

Двое берендеев встали по бокам от ведьмы, готовые в любую секунду применить силу к опасной заключенной. Они не сводили с неё глаз.

— Пошто тревожишь, государь-батюшка? — проскрипела ведьма, кивнув императору. — Я так чудесно отсыпалась в своих палатах каменных, а меня хватают, волокут, слова не дают сказать…

— И я рад приветствовать тебя, старая. Что же ты так сильно на людей-то взъелась, что хочешь весь род людской истребить? — император сложил пальцы в знаке Дождя, препятствующем наведению порчи.

Баба-Яга с усмешкой взглянула на его руки. Потом перевела взгляд на лицо:

— Есть на то причины… есть…

— Поведаешь о них?

— Да как-нибудь в другой раз. Сейчас вообще не в настроении, — ведьма демонстративно зевнула. — А ещё я восхищена тем, что лихо вы нас с Кощеем обдурили. Это же надо так здорово всё просчитать и вывести на чистую воду. Я даже поаплодировала вам тогда. А что до причин… Ну не хочу я о них говорить. Это личное!

— А если я прикажу ребятам выбить из тебя признание? — нахмурился император.

— Тогда просто испачкаешь дорогой мрамор на полу. А признания так и не будет.

— Ясно, — вздохнул император. — Тогда скажи — чем таким ты опоила Елену, что она так долго проспала?

— Известно чем, — хмыкнула ведьма. — Да только добавила ещё кой-каких травок. Нарочитых, заговоренных, таких, что только сильное колдовство развеять может. Потому и удивилась… Государь-батюшка, вели этим добрым оборотням выйти — слово у меня к тебе есть заветное. А при них сказать не могу.

Император с недоверием посмотрел на неё. С одной стороны — что может сделать закованная в магический металл престарелая женщина, а с другой стороны… Всё-таки она грозный противник. Мало ли что может случиться?

— Не бойся, государь-батюшка, ничего я с тобой делать не буду. Мне только слово сказать, а дальше пусть воины заходят.

— Я и не боюсь, — хмыкнул Николай Сергеевич, потом подал знак берендеям.

Охранники с неохотой вышли, поглядывая на улыбающуюся ведьму. Как только дверь за ними закрылась, так она сказала:

— Я удивилась тогда, что дочь твоя с легкостью очнулась. Ведь заговорила я своё зелье на то, чтобы проснулась она только от моего колдовства. Или от того, что поцелует её суженый-ряженый. Чего глаза выпучил? Захотелось мне так, вот и заколдовала. А то, что она проснулась от ведьмака… Тут уж суди сам, государь-батюшка. Похоже, что погуляем ещё на свадьбе широкой. Меня тамадой возьмёшь? Хи-хи-хи.

И так от её мерзкого смеха стало погано на душе императора, что и не передать. Николай Сергеевич сдвинул губы так, что они превратились в одну тонкую полоску, а потом произнес:

— Не бывать такому! Никогда!

— Моё колдовство верное, — хихикнула ведьма. — Никогда не подводило. Любой другой поцеловал бы её — ничего бы не случилось, а ведьмак…

— Охрана! — крикнул император.

В кабинет тут же ворвались берендеи.

— Уведите заключенную! — скомандовал император.

— Ведите меня, молодые и красивые! — вскинула руки Баба-Яга. — Ведите! Давно я с парнями не гуляла, а тут сразу двое… Вот ты, губастенький, хочешь я тебе на жену погадаю?

Так болтая, она скрылась за дверью.

Император посидел немного, подышал, пытаясь успокоиться. Успокоиться не получалось. Перед глазами вставал тот самый ведьмак, лежащий под Еленой, и их соединенные губы.

Лицо Николая Сергеевича покраснело, он вскочил и запустил хрустальной пепельницей в дверь. Солнечные осколки разлетелись по блестящему мрамору, запрыгали раскидывая в разные стороны солнечные зайчики.

— Не бывать такому! Никогда не бывать!!! — прокричал император в закрытую дверь.

Я посмотрел на небо. Оно снова было хмурым и по-осеннему мрачным. Опять зарядил мелкий дождик. Я вышел из своего нового дома, который мне любезно предоставил староста деревни. Конечно, дом не такой уж большой, но… Это был мой дом, а я был помещиком. Я пока что не до конца осознал всю прелесть подобного звания, но в ближайшем будущем намеревался это сделать.

— Эдгарт, ну ты чего? — высунулась из форточки Чопля. — Там Маринка уже на стол накрыла. Если опоздаешь, то будешь сам виноват. Я делиться не собираюсь! В большой семье хлебалом не щелкают!