Шрифт:
– Затем, что я не могу быть все время комнатной игрушкой! – вырывается у меня. – Это и мой холдинг, я хочу вести дела.
– Послушай, - говорит Одаевский, повернувшись ко мне лицом. – Бизнес – это не цветочки по утрам. А ты заслуживаешь цветов и того, чтобы тебя баловали, принцесса. Думаешь, кто-то станет баловать тебя на совете директоров?
– Я не хрустальная, не нужно меня оберегать, - железный аргумент, от которого Одаевского передернуло.
– Не нужно оберегать? – шипит Одаевский, наклонившись к уху. – Ты забыла, принцесса, как еще недавно тебя хотели убить?
– Но больше никто не хочет меня убивать!
– Пока ты под моей защитой, никто не осмелится, - выкидывает Одаевский свой железный аргумент. И на этом аргументе держатся все наши отношения.
– Ты просто не хочешь поверить в меня! – выпаливаю обиженно, скрестив руки на груди.
– А ты – капризная принцесса, которая сама не понимает, о чем просит!
– Не называй меня так!
– Я буду называть тебя так, как посчитаю нужным!
Наши взгляды встретились, скрестившись в безжалостной немой перепалке. И ни одна из сторон не желает уступать. Как обычно. Этот мужчина не пробиваем! Хорошо, что мы уже приехали, и мне не нужно оставаться с ним в сжатом пространстве автомобиля.
Выхожу из машины и иду в дом. А куда еще? Мой маршрут продуман Одаевским, стоит повернуть не туда, и охрана быстро вернет меня на место.
Одаевский догоняет меня уже в спальне. Он подходит сзади и пеленает меня руками.
– Пусти! – дергаюсь, пытаясь вырваться.
– Нет, принцесса, - шепчет мужчина зло мне в ухо, - ты не сбежишь. Ты – моя! Плевать на твои капризы!
Изворачиваюсь, чтобы залепить ему пощечину. Но мужчина ловко перехватывает мою руку, не давая нанести удар. Подхватив под ягодицы, он резко бросает меня на кровать и тут же наваливается сверху. Как всегда, во время наших ссор, он оказывается сильнее. И, как всегда, мне было невероятно хорошо этой ночью. Настолько, что я забыла обо всем, захлебываясь собственными стонами.
Так же, как и всегда, мы заснули уставшие и удовлетворенные, в объятиях друг друга. И я проспала до утра, проснувшись, как от толчка, от мысли: «Калинин!»
Оглядела комнату. Одаевского нет, он всегда уходит очень рано. Под ложечкой засосало от неуместного сейчас огорчения от того, что не могу прикоснуться к мужчине. Несмотря ни на что, рядом с ним безопасно и спокойно. Я чувствую себя защищенной в его руках. И самой желанной на свете.
Так, стоп! Вероника, это просто привычка. И, наверняка, сам Одаевский не настолько сильно ко мне привязан. Это для меня он – первый и единственный. А я для него? Черт, я даже не хочу раздумывать над своим порядковым номером в его послужном списке!
Очнись, Вероника! Ты для него – лишь временное увлечение. Просто кукла, с которой он может сделать все, что захочет. И давать тебе свободу он не станет. Как и то, о чем ты просила вчера. Разве игрушкам дают возможность руководить компанией? Нет!
А что делают с надоевшими игрушками? Правильно, выбрасывают. Это факт. И Калинин прав насчет Одаевского. Шакал не изменится.
Встаю с постели, привожу себя в порядок и выхожу из спальни. Спускаюсь по лестнице, а потом через холл, в гостиную, где уже накрыт стол. Взгляд сразу же выхватывает в комнате знакомую фигуру той самой девушки, которая раньше передавала мне письмо от Калинина. Жду, когда она подойдет ко мне, чтобы налить кофе.
– Передай ему, что я согласна, - говорю, выбрав момент, девушке.
Она только кивнула в ответ, давая понять, что выполнит поручение.
Глава 43
Марк.
Вероника любуется закатом, а я пялюсь на нее. Одержимый ею. Мне все в ней нравится. Даже то, как она щурится, когда лучи уходящего солнце падают на лицо.
Она захотела выходные на яхте, и я бросил все, чтобы исполнить ее желание. Как джин из лампы, мать ее. Несмотря на нудную лекцию от своего помощника о том, как важны встречи, запланированные на эти выходные. Стас честно пытался меня остановить, но ничего не вышло. И это уже не впервые.
– От этой бабы одни неприятности, - выдал Стас в завершение своей речи. За что и получил кулаком в челюсть.
– Еще раз позволишь себе так высказаться о моей женщине…, - пригрозил ему вдогонку. Уверен, он понял намек.
Теперь я здесь, а он выгребает все без меня. Как и было задумано. Не болтал бы лишнего, было бы все то же самое, но без фингала на морде.
– Нравится? – спрашиваю, подходя к девушке и обнимая ее сзади.
Мне все время хочется ее касаться, обнимать, целовать. Плевать на закат над морем. На все плевать, когда она рядом. Внутри что-то рвется рядом с ней. Всякий раз, как последний.
– Да, - говорит Вероника.
Даже ее голос мне нравится. Я – чертов маньяк, совсем свихнулся. И хочу оставаться в этом безумии, как можно дольше.
Зарываюсь носом в ее волосы, жадно вдыхаю такой родной запах. С легкими цветочными нотками. Аромат ее волос, смешанный с запахом духов, которые я ей подарил. Сам их выбирал, чего никогда раньше не делал ни для одной из женщин. Вероника пахнет особенно сладко, надышаться ею не могу. Не хотелось портить эту сладость чем-то, не подходящим ей.