– Обо мне?

– Да-да! О тебе лично. Что, уже удивлен?

– Знаешь, пока нет. Обо мне говорят. Иногда. Ты, наверное, устал. Я знаю твою манеру мыслить и работать.

– Если знаешь, то вспомни, что я не устаю. Пока в состоянии говорить. У меня есть данные, что ты владеешь какой-то новинкой в мире электроники, а точнее даже, я бы сказал, – биоэлектроники с любопытными свойствами. Очень любопытными. Не для меня, естественно. Твоя штуковина, очевидно, выбьет с мировых рынков все устаревшее компьютерное барахло. А они там еще думают об умножении тактовой частоты и все такое. Бедный «Майкрософт»! Вот уж кого я жалел бы да жалел. Вернее говоря, его акционеров. Сам-то успеет перестроиться и спрятать деньги.

– Постой-постой… – проговорил опешивший Бизон. – Чего это ты там говоришь? Я понять не могу.

– Коля, ты запускаешь в этот мир неведомое. Поверь. Ты же мне веришь, я знаю. А это неведомое – проблема. И для тебя тоже. Ничто не сдается без боя. Даже землеройка, бывыает, бросается на медведя. Естественно, ты намерен взорвать рынок. Нормальная реакция человека, шагнувшего вперед. Но это, сам понимаешь, не всех обрадует. Далеко не всех, кроме пользователей, конечно. Я говорю о чем-то вроде компьютера, верно? Обрати внимание: «что-то вроде…» Стараюсь выражаться адекватно.

В телефонной линии секунд пять стояла тишина.

– Конечно, может быть, я в чем-то не прав, – добавил секретный агент, отхлебнул пива и, развернув кресло на девяносто градусов, уставился в окно, на финиковую пальму, где сидела паукообразная обезьяна и грустно на него глядела.

– Это итог твоей работы? На кого ты работал? – заскрипела трубка голосом Бизона.

– Да на тебя, на тебя. Да, это частичный итог моей работы. Если что-то знаю я, то, возможно, могут знать и другие. Тебе эта сложнейшая мысль еще не пришла в голову?

– Мне пока трудно тебе ответить. Продолжай.

– Проблема из-за Двурога – чистый теизм. Никакой экономической политики там нет, и не было. Идейным вдохновителям из синдиката заморочили голову полуложной информацией, – а это похитрее, чем простое вранье, – и фальшивыми каноническими текстами. Твой покорный слуга эту маленькую неточность устранил. Почти то же самое и с сатанистами. Но те просто узнали про реальную святость животного и решили прикончить его на своем жертвеннике, – тем более, что он черный, их классического цвета, – решив, что оно одно стоит многих других и вызовет Вельзевула на прямой диалог. Ты видишь, насколько все бездуховно? Даже здесь меркантильный рационализм. Изучать противно. А вот буддизм – это то, что связано с Черным Принцем напрямую. Ты, надеюсь, знаком с амстердамскими записями. Я имею в виду – лично читал? В таком случае тебе известно, что просто так это существо не является. Оно реинкарнируется только в определенном месте пространственно-временного континуума. И – с единственной целью: Засвидетельствовать, проконтролировать, символизировать и подтвердить легитимацию определенной личности, за которой стоит определенное духовно-материальное изменение социума. Я бы выразился так. Мне лично не довелось с ним общаться, да это и ни к чему, но я говорил с Мэрилин по спутниковой связи. И она мне кое-что объяснила. Говорит, что сообщила и тебе, да ты не слушал.

– А как ты вышел на ее телефон?

– Она мне сама позвонила. У нас криптозащита по некоторым кристаллам совпадает.

– А откуда у нее твой телефон?

– Как откуда? Я дал. Это существенно?

– Да теперь-то какой смысл говорить… «Ты дал». Молодец!

– Разреши, я закончу мысль. Ну, так вот, тебе виднее, что к чему, но ты понял, что я имел в виду по поводу твоей дочери. Она, наверное, у тебя адепт буддизма в десятом колене?

– Она неверующая.

– Да все равно, какая разница. Люди не сами себя делают. Хотя некоторые так думают. В общем, твоя дочь – великий человек. Я не шучу. Если к ней приходил Двурог. Я правда, совершенно не нашел ответа, какова ее миссия. Но это не мое дело. И что-то там меняется, в мире просветления. С женщиной такого не могло быть никогда. Раньше. А вот теперь – есть. Но, возможно, тебе виднее и понятнее. Это основное, что касается Двурога. Синдикат в нем не заинтересован. Проблему снимай. Но дописывай другую. Я тебе скажу одно короткое слово: Япония.

– Что «Япония»?

– У тебя проблемы с Японией. И не с якудзой какой-нибудь, ну, и не с официальным Токио, конечно, а с деловым миром. С местными Ротшильдами электронной промышленности. Хотя, не буду спорить, все они как-то и чем-то повязаны. Про это еще французы говорили. Местные краснокрышие очень, очень недовольны прорисовывающейся перспективой. Вот это и есть то, с чего я начал. Мистер Бизон, говорю честно и прямо: отныне вид оптического прицела для вас плохая примета.

– Ты не ошибся? Мы же с ними вообще никаких дел напрямую не ведем. И какая же перспектива их настолько взволновала?

Конечно, Бизон все давно понял. Это, правда, было большой неожиданностью.

– Я знаю, что ты не говоришь так, как думаешь, но напомню. Чистый национальный доход этих скромных работяг на сорок три процента состоит из прибыли от продаж новейших компьютерных разработок; старых базовых моделей с низкой себестоимостью; периферии к ним, плюс реноме – торговля известностью. И еще масса мелких источников, питающих довольно мощный поток, и только за счет имени – «Япония!!!» Империя передовых технологий! США – не то. Там сброд народа, воюющего по принципу «все против всех». В электронной промышленности хозяйничает улыбающаяся мононация с зубами, как бритвы. Ну, как тебе перспектива, доктор Фауст? Могу добавить: все, что я сказал, возможно, не соответствует действительности. Бывает, и монетка на ребро становится.

Бизон прошелся перед окном. Поглядел на столетний кедр. На ветке сидела ворона и смотрела на него. Философ его ошарашил. Ясно одно: произошла утечка информации. Но в каком объеме? Акции уже выпущены, все может быть. Разумнее всего дать заявление о патентовании, сообщить о машине АМ-технологии, но до этого, естественно, выкупить остаток акций. Он хмуро проговорил в трубку:

– Ты прав. Но как узнали японцы? Это достаточно вероятная информация?

– Достаточно вероятная. На них работал некий Корниенко, твой человек. – Бизон чертыхнулся. – Но он толком ничего не сообщил, не знал. А вот внимание привлек. У них был задействован, – по крайней мере, в «Восточном Синдикате», – высочайший уровень агентуры. Это само по себе – уже информация. Насколько далеко они продвинулись, пока не ясно. Ясно одно: попытка стравить между собой синдикат и триумвират – это была их главная задача последних месяцев. В этом плане работа специалистов по доведению до харакири проделана почти идеально. Они не учли только крошечный нюансик: как следует не вошли в образ не совсем ясного для них мышления. Войти в образ мышления – это не всем доступно, их можно понять. Ну, и опоздали. Или не успели. Было использовано оружие массового поражения – Анжела. К сожалению, для них концентрация их собственной сверххитрой технологии достигла критической массы, и операция завершилась микрохиросимой. Все в отчете.