Присутствовали еще несколько человек. Мужчина лет пятидесяти, с седыми волосами до плеч, был гладко выбрит, под глазами сгустились тени. Его темный взгляд колюще упирался в даму напротив. Блондинка неопределенного возраста была сплошь обвешана бусами, цепочками, амулетами. На каждом ее пальце сверкало по перстню из белого металла. В одном горел бриллиант. Чувственные губы, холодные глаза, неопределенный дизайн формы, сексапильность ящерицы – знакомый набор аналитика, способного препарировать все, что угодно, кроме самой себя. Чуть подальше, через кресло, расположился мужчина с рыжей бородой и голубыми глазами. Лицо его лучилось оптимизмом, контрастируя с мизантропией, источаемой соседями по столу. Рыжебородый крутил в руках кубик Рубика, на пластинах которого были изображены карты таро, мгновенно разбирая и складывая его в какой-то необходимой ему комбинации, – всякий раз он улыбался, словно сорвал джек-пот.

Солнце проникало в авиалайнер сквозь иллюминаторы – классические арочные окна, – и играло на потолке салона, выложенном карельской березой. Все молчали.

– Артур, – проговорил наконец Магистр, обращаясь к выбритому длинноволосому. – Что происходит в «Восточном Синдикате»?

Седоволосый нахмурил брови и, положа руки на стол, стал на них глядеть.

– Это твоя профессия, Артур, – продолжил Магистр. – Почему не работала контрразведка? Три линии прикрытия ничего не смогли сделать. Три! И все эти линии накрылись вместе с внедренными людьми. Как только ты сам туда не попал, Артур? Почему ты туда не попал? А? Ты – капитан, судно затонуло со всем экипажем, а ты принимаешь баню, и пишешь каракули на пергаменте. Я имею в виду отчет. На черта мне отчет? И Сена ты еще не видал? Увидишь. Проект – его. А как он любит проваливать свои проекты, сам посмотришь. И прочувствуешь. И в баню пойдешь, поверь, нескоро…

Магистр оперся о сложенные на столе руки и, сверля взглядом седовласого, продолжал:

– Ты знаешь, сколько средств ушло на эту операцию? Знаешь. А что теперь? Предлагай выход из тупика.

– Я не могу отвечать за форс-мажоры, – проговорил седоволосый, сверкнув взглядом.

– Кто сдал агентуру? – жестко спросил Магистр.

Седовласый сложил руки на столе крест-накрест:

– Ваше Святейшество, единственное, что удалось выяснить, – список людей, внедренных в синдикат, оказался у начальника его внутренней разведки. Пришел по шести вальтам. По пиле паутины. Весь этот список полностью не известен даже мне. Неясно, как вся информация оказалась в одной корзине. Люди работали тройками, и я имел контакт лишь со старшим. Тройки, естественно, друг друга не знали. Валетный сигнал, естественно, перехватили, но связь со мной заняла время. А без меня никто не знал, кого предупреждать. В этом – издержки модульной системы разведки. Любой нетрадиционный форс-мажор валит всех, как девятый вал. Естественно, агентуры выложила всё, что знала. Вы знаете, что такое контрразведка «Восточного Синдиката». Затем люди исчезли, информации нет, синдикат и триумвират меняются мирительными грамотами, всю агентуру…

– Я это знаю и без уточнений, – перебил седоволосого Магистр. – Что они успели сделать? Что в остатке? В минусе – сорок агентов, невосстановимых специалистов. Уму непостижимо! А что в плюсе, Артур?

Седоволосый ответчик потеребил свою шевелюру и снова положил руки на стол:

– Если бы не потери… Это бы звучало! Но сейчас… как сказать… В общем, Философ – тот самый Философ, – общается с триумвиратом. Он, по нашим данным, и сам почти русский. Или славянин. Серб, по крайней мере…

– По каким данным, конкретно?

– Экстрасенсорным.

– Убедительно. Продолжай.

– …Общается с триумвиратом, и не исключено, что провал людей – его ума дело. Кроме этого, он засветился в Швейцарии. Встречался с представительницей синдиката. С ее стороны была попытка покушения на него, но дама не справилась.

– Это любопытно, – вставил Магистр. – Если только там был настоящий Философ…

– Судя по спектрограмме голоса – настоящий. Но сам разговор записать не удалось – он глушил все частоты. Успели записать только четыре слова – и он отрубил эфир.

– Фотографии есть?

– Нет. Глушение всех частот, я же говорил. У нас вся аппаратура цифровая, пишет сразу в чип и в файл главного компьютера.

– А на простую фотопленку нельзя было снять? Обыкновенным оптическим фотоаппаратом.

Седоволосый молчал.

– Продолжай.

– Существует большая вероятность того, что есть шанс установить координаты Философа. Вопросом занимаются очень серьезно. Это раз. Есть и два. Выяснилось, что Славянский Бизон лично, без коллег из триумвирата, готов взорвать рынок новым суперпродуктом в области компьютерных технологий. Абсолютно новым!

– А нельзя ли поконкретнее? – вкрадчиво спросил Магистр.

– Суперпроцессор, – мрачно ответил седоволосый, ощущая неадекватность конкретизации. Поднял руки и стал разглядывать ладони. – Или, я бы сказал, – постсуперпроцессор. Какая-то невероятная штуковина.

– Ну и что? – поднял брови Магистр. – Какое отношение это имеет к нам?

– Это имеет отношение ко всем, насколько я понял, – седоволосый снова опустил руки на стол. – Ваше Святейшество, спросите по этой теме у Маргариты, – он устало кивнул в сторону блондинки, с горящими глазами слушавшей разговор. Самолет слегка качнуло.

– Говорите, – кивнул ей Магистр.

Та начала низким бархатистым голосом, глядя в упор на Магистра:

– Ваше Святейшество, проблема детерминирующего взрыва, меняющего порядок вещей в нашем мире, исходит из лона триумвирата.

– Марго, что вы имеете в виду?

Блондинка звякнула всеми своими амулетами и подчеркнула:

– Именно то, что сказано, и никак не меньше. Люди Артура успели обнаружить недостающие звенья, и сейчас нет никаких сомнений – каббала расчетами подтверждает это. Славянский Бизон, его дочь Мария-Мэрилин и так называемый Философ… – Маргарита сделала паузу и повернула перстень бриллиантом вниз, – …образуют точку перемены фокуса квантования ноосферы. Изменяется размер кванта, длительность посылки и, что самое главное, – направление. Рождается нечто весьма близкое по параметрам к так называемому «яйцу» – детерминанте…