– Маша, – проговорил Папа. – В чем дело? Мыши?

– Да, мыши. Мыши, да не те.

– Посмотри там, на мониторе, куда хоть летим.

– Полторы тысячи высота. Ветер юго-западный. Скорость – двадцать метров.

– Двадцать метров?

– Двадцать метров.

– А не многовато ли?

– Я не знаю, двадцать метров в секунду.

– А ты знаешь, ветрище, однако. Надо быстрее набирать высоту.

– Так набираем, на автопилоте. Или ты хочешь вручную?

– Нет, опасно. Ну его к черту, это ручное управление.

– А они не перебрали, Коля? – спросил в темноте Музыкант. – Десять вертолетов с пушками на один «Мерседес» с пулеметиком.

– Перебрали, Коля. Потому что умные книги не читают.

– Но в стратегии тактики соображают. Тех книжек начитались. Наступающие-де должны иметь десятикратное превосходство над обороняющимися. Но гарантий все равно никто не даст. Никто. Никогда. Никому.

– Это верно, – подала голос Бетти. – Мне тот лысый, в халате, тоже никаких гарантий не давал, когда волок в кабинет. Так с женщиной нельзя. Не поволок бы – ничего б не было. Но карма! Его карма. И ведет она круто вниз. Он чувствовал, какое перевоплощение его ожидает. Поэтому такой бешенный и был. Назвать себя сыном Будды рискнет далеко не каждый. Этот рискнул. Ада нет, есть очень низкие ступени перевоплощения, откуда выкарабкиваться невообразимо сколько лет. Вечно.

– И кем же это он стал? – с любопытством спросил Бизон.

– Она тебе не скажет, – ответил за Бетти Музыкант. – Это внутренняя информация. Разглашению не подлежит.

– Да нет, – ответила Бетти. – В этот раз могу сказать. Очень много холодной энергии, даже не ушла полностью до сих пор. Любой достаточно сильный медиум прочувствовал бы, где лысый сейчас.

– Ну? Бетти, ты не тяни резину. Где он? – выспрашивал Бизон.

– Да он-то и есть он. И был, и есть, и будет. Как и все мы. Сейчас он варан. Такая большая, злобная холоднокровная ящерица. Живет только на острове Комодо.

– Так он перебрался на Комодо? В теплые края? Хитер, хитер… – удивился Музыкант.

– Ну, не знаю, насколько теплые, и Комодо ли это. Он сдвинулся во времени на четыре миллиона лет назад, как мы выражаемся. И теперь эти четыре миллиона, – это минимум, – надо в той шкуре отработать, постоянно перевоплощаясь. А там – как карма покажет. Нет, даже в звучании нельзя себя приравнивать к таким людям, как Гаутама.

– Кто-кто?

– Гаутама. Принц Сиддхарта Гаутама. В миру. Но более известен как Будда.

– Ну хорошо, тот лысый тебе гарантий не давал, зато ты гарантию его помощникам выдала надежную. Такую, что и для него, в общем, хватило, – сказала Мэрилин, глядя в темный потолок.

– Выдать-то выдала. Такую, какую требовали. А кто мне выдаст? Где теперь преподаватель санскрита? Где гарантия, что он жив? Он улетел вместе с пулями. Я чувствую, я слышу его прощальный голос.

– А ты не жалей о преподавателе. Сама ведь санскрит не забыла? Преподаватели в этой жизни, поверь, найдутся, – сказал Музыкант, глядя в темную пропасть.

– Да, преподаватели найдутся, – добавил Катаяма. – Я их много-много перевидал, и каждый – на своей волне. Зачем тебе чужие волны? Бетти, преподавай лучше себе. Ты сразу почувствуешь разницу и поймешь что, – в самом деле я открываю тебе тайну! – их нет вообще и быть не может. Ты должна понять, что я сказал. А вообще, преподавателям верить нельзя. Ничего страшного, что твой улетел. Скоро ты поймешь, что он освободил тебя из клетки.

– Все мы в клетке, – сказала Мэрилин. – В большей или меньшей. В клетке не страшно и уютно. Но, правда, кроме решеток, ничего не видно. А многим оно надо? Глядеть. Куда, зачем и чем? А тот, кто там – вовне, учить тебя не будет.

– Погляди лучше, куда летим, – сказал Бизон. – И дай мне данные. Все равно лежишь у компьютера.

– Три тысячи метров. Ветер западный. 20 метров.

– Подождем еще. Надо ловить струйное течение. Подозрительно скорость не меняется.

– Что ж тут подозрительного?

– Уж не знаю. Одинаковые ситуации меня начинают тревожить.

– Он набрал Нью-Йорк, своего брокера:

– Джино, рассказывай.

– После второго транша пошел обвал всего, что может падать, и курс остановить не представляется возможным. Восемьсот сорок компаний вошли в сепаратную сделку с нами, как вы и предполагали, и работают по моим инструкциям. Основные показатели ситуации видны в открытых данных, на биржевых сайтах. Закрытая информация сбрасывается на ваш сервер, и все можно просмотреть на телефоне. Мистер Бизон, меня начинает это волновать.

– С чего бы это?

– Не знаю. Я такого еще не встречал, даже в учебниках, и почему-то жутковато.

– Не бойся! Я не Мефистофель. Тот был дохляк в сравнении с нами. И запомни: дна нет! Но и крыши – тоже! Вверх можно лезть сколько угодно. Упереться не во что. Так и лезь, Джино. Лезь, не бойся. Если что – скажешь, я посоветовал. Назови курс.

– Три тысячи девятьсот девяносто девять долларов за акцию. Хочу добавить, что сильно изменились кросс-курсы всех валют.

– Хороший курс. Верно, Джино? А что с валютами?