Шрифт:
– Полез вверх российский рубль, белорусский рубль и украинская гривна. Они обломали все фьючерсные сделки и контракты. Валютная биржа закрылась. Официально – остановка главного компьютера. Франкфуртская и Токийская объявили технический перерыв. Пока стоят.
– Ладно, ты же знаешь, мы работаем не за деньги. Мы работаем за идею. Тебе понятно?
– Почти, мистер Бизон.
– «Почти» не считается. Теперь звони каждые полчаса. Началась настоящая война. Все полномочия главнокомандующего у тебя, но парад принимать буду я лично. Пользуйся привилегиями, набирай опыт стратега. Конъюнктуру зажми в кулак, Джино. Пускай пищит, царапается, но из твоей руки она выскочить не должна. Если что – за хвост и об стенку. И крути, Джино, эти карусели, крути, – пока я не явлюсь. А я явлюсь! И посмотрим, кто к тому времени останется участвовать в параде. Работай! – Бизон отключился.
Мэрилин встала, подошла к компьютеру управления и стала просматривать данные. Повернулась к отцу:
– Мы вышли за пределы японских ПВО. Нейтральная зона. Под нами океан. Высота – десять тысяч. Направление – запад. Скорость ветра – 20 метров в секунду.
– Ну и что? А противовоздушная оборона при чем? У нас «Плавающий невидимка».
– А то! – Мэрилин нажала кнопку и, в салоне аэростата вспыхнул свет. Все зажмурились.
– Потуши, потуши! – закричал Бизон. – Я почти заснул.
– Ну, хочешь – спи. Но при свете!
Мэрилин все-таки принесла с собой подарочные наборы ко Дню плодородия. И в темноте, при свете Луны, разобрала и вытащила из коробки все необходимое.
– А ты знаешь, что нас сейчас видно за пятьдесят километров при таком освещении? Или еще дальше.
– Плевать, здесь никто не летает. Глянь в компьютер и поищи воздушные коридоры. Знаешь, почему их не видно? Потому, что их нет. Мы одни. Мы и альбатросы, да и те далеко внизу. Возникнет ли когда-нибудь еще такая возможность быть настолько далеким от цивилизации? Вряд ли. Мы здесь, как на Луне. Наливай!
На полу, на белой скатерти, стояли бутылки с шампанским плюс шесть фужеров, гравированных иероглифами. Все остальное место занимала еда.
– И ты все это волокла на себе? – изумился Бизон.
– Своя ноша тянет слабо. Сам говорил – во мне много тестостерона. И к тому же я – мессия. От меня надо ждать всяческих чудес.
– А как называется шампанское? Не «Цветок миндальной сакуры»? – не унимался Бизон.
– Нет, «Шампань № 5».
– О, я о ней слышал! И сколько ты отвалила за наборы? Честно!
– Не помню, платила кредиткой.
– Маша, надо следить за расходами! Нельзя не помнить, сколько денег отдала за покупку. Такое отношение ведет к разорению! Тебя могли обсчитать!
– Ладно – обсчитать… Впрочем, ты прав, прав, я согласна.
– Я хотел тебя еще спросить: ты разобралась, где умывальник и санузел? Надо помыть руки после такой работы.
– Представь себе, разобралась. Все нормально работает. Мой. Вода из Ганга.
– Ты набрала воды из Ганга?
– Да, а почему ты удивляешься?
– Святая вода! Ее набрала мессия из священной реки! Причем она еще и побывала на священной горе! Как я смогу мыть ей руки? Как?
– Это будет священное омовение.
– Спасибо, Маша! Теперь я все понял. А затем – священная трапеза?
– Я рада, что тебе почти ничего не надо объяснять.
– А я рад, что рада мессия!
Мэрилин вытащила бриллиантовое колье и надела его. Оно переливалось, как живое пламя. Оно горело, словно нимб.
– Для нас сегодняшний день называется по-другому, – сказала она. – Он называется… День рождения! – Мэрилин оглядела всех сталью своих улыбающихся глаз. – Не так уж и далеко от плодородия. Тем более Япония осталась там, а мы здесь. Мы-то здесь, а она там ли? Мы не знаем, не знаем, есть ли сейчас кто-нибудь вообще, кроме нас, на Земле. Это вопрос веры. За священные Небеса, где мы находимся!
Хлопнула пробка, и «Шампань № 5» вырвалась на свободу.
– Ты согласна, сестра? – спросила Мэрилин у Бетти, протянув ей фужер.
– Я согласна, – сказала Бетти, взяв вино.
Мужчины подключились к ним, и «Шампань № 5» моментально стала бестселлером именинников. А следом неторопливо, но все быстрее и быстрее пошли в употребление: крабовые спинки, мясо глубоководной креветки, филе озерной акулы, плавники красного японского карася, мясо клешней омара, котлеты из тунца, обжаренный фазан, мидии с пряностями, икра красная, черная и белая, отварной язык грудного кашалота и морская трын-трава.
Бизон не спал, Бизон ел. Наконец-то кошмары ночи, похоже, ушли, как и положено, в прошлое, и папа мессии пожирал морские деликатесы с таким усердием, что становилось ясно: стресс если и был – убит, мертв и съеден.
– Ну, – повторил в который раз Папа. – За воздушные путешествия!
Все грохнули бокалами, выпили и продолжили бессмысленную болтовню, всегда сопровождающую подобный процесс его неотъемлемой частью, как отряды куртизанок, плетущихся в хвосте боевых порядков Александра Македонского.