Она подняла винтовку и глянула в окно прицела. Вот, стоит. И почему его должна застрелить я? Не фантазия же это самого Василия на вольную тему? Кому это нужно? Не отцу же… И не звонит – а к нему не дозвонишься. Маша неторопливо прошла еще несколько шагов, подошла к краю шоссе и спустилась ниже, на спуск к реке. Снова оглянулась. Джипа видно не было. Майтрея, кто он? Если все о нем говорят, то он должен быть в действительности. Бык – связной Майтреи? Интересная идея. Майтрея, должно быть, великая личность, если его столько людей ждут. А я? Я какое отношение к нему имею? Не буддистка, ничего об этом не знаю, в карму не верю. А в кого же я верю? В себя, в папу, в кота Барсика, в маму? Да, в них я верю. Сансара, нирвана… неужели все это правда? Как отличить действительность от мероприятия? Как можно верить кому-либо, кроме себя, когда речь идет о твоей душе?.. Ведь если серьезно подумать о таких вещах, то вся жизнь покажется полнейшей бессмыслицей. А, может быть, так оно и есть? А если так оно и есть, то какой смысл об этом думать?

Мэрилин, шурша, лезла сквозь кустарник – хорошо, что кроссовки надела. Снова вышла на ровное место. Луна висела над рекой и все освещала бледным ночным сиянием. Застрелить быка! Она что, ненормальная? В конце концов, ей никто ничего настолько конкретно не говорил, а Василий – он и есть Василий. Хоть и с амбициями. И, кажется, немного не в себе. Вроде все соображает, а как зомби. Или это все непьющие такие?

Василий, потеряв из вида в бинокле Мэрилин, смотрел в темноту лобового стекла. Посидел, понажимал на «энтер». Связи нет. Протянул руку назад и вынул магазин с патронами. Щелчком вытащил один патрон и ласково провел пальцем по молибденовой поверхности пули. Тяжелый наконечник, наполненный ртутью, манил неведомой страстью. Вася любил пули. Он любил их беспрекословность, их подчинение, их красивые аэродинамические формы, он любил их как особей женского пола. В сторону орудийного снаряда он бы и головы не повернул. А вот пули, особенно такие крупнокалиберные и с таким потенциалом разрушения – это была его страсть. Чистая любовь без просьб о взаимности. И когда случалось им вылетать из ствола его оружия, он чувствовал, что летит вместе с ними и вместе с ними превращается в поражающее облако огня, металла и разрушения.

Мэрилин вскинула винтовку и поймала фигуру Черного Принца. До него было метров сто, и он так же спокойно, как и прежде, стоял под скалой и не двигался с места. Она ясно видела очертания его мощных рогов. Постояла, поглядела. Патрона в патроннике не было. И, развернувшись, полезла сквозь кусты обратно на дорогу.

Василий открыл ей дверь автомобиля. Она кинула винтовку на заднее сидение, и устало откинулась на переднем, не глядя на водителя. Маша была бледнее обычного, и ее слегка трясло от волнения. Василий, недоверчиво поглядев, похлопал ее по плечу:

– Успокойся, ну чего ты вернулась? А выстрел, твой выстрел где?.. Ты же профессионал, Маша, ты же знаешь, что так не делают, ну… редко очень делают. Успокойся и вспомни, что иногда приходится работать. Да, иногда необходимо работать. Ты же нечасто работаешь, а сегодня – надо. Всего работы-то – одна минута. Можно даже и отсюда, но надо, чтобы надежно и сразу. И папа твой что-то вроде этого говорил. Они все вот там сидят – и ждут. Спутник заработает – они спросят: ну, как там наша цель? Цель-то ведь их, а не наша. Целятся они, а мы только медиаторы-посредники, биологические удлинители. И что же мы им хорошего скажем про цель? Что она спит под кустом? А мы тогда что тут делаем?

Вася снова сделал набор на компьютере, и связь вдруг восстановилась. Периметр был включен в спутниковую сеть, но аппарат с перцепционным устройством ушел дальше по орбите, и возможности визуального контроля не было. А на большее у Васи доступ отсутствовал: это был один канал, через который он и общался с высшим руководством. Ради его постоянных донесений Вася и был допущен в сеть. Все остальные каналы связи использовал его непосредственный начальник, директор бойни. И если Василий и знал что секретное – только подслушав у шефа. Но он очень сильно работал на перспективу. Старался и лез с невинным видом в каждую дыру, ненавязчиво, как бы мимоходом. Он мог сейчас подключиться для разговора, но что хорошего он мог сказать? Он бесился от идеи поручить такую работу такому исполнителю. Они там что, вообще уже рехнулись? Или занимаются воспитанием родственников, а ему быть крайним, если что? Какая она снайперша – вон, сидит и дрожит. Вася осторожно поинтересовался:

– Маша, а если я за тебя пробегусь и стрельну, ты меня не сдашь?

– Сдам.

– Ну, спасибо… – Василий хмуро понажимал пальчиком на селектор каналов связи. Совсем ему не нравилась тупость ситуации и своя, спецагента, роль в ней.

– Когда пойдешь стрелять?

– Слушай, Вася, – Мэрилин положила ему руку на колено. – А что ты будешь делать вечером, то есть, ну, после работы? Этой работы. А?

Василий напрягся. Никакие отношения с дочкой Бизона в его планы не входили. Он был не дурак. Холодно спросил:

– Так, когда стрелять будем?

– Я слышала про твою коллекцию пуль. Показал бы мне – что одному-то глядеть. Я пули люблю. Даже в коробке.

Василий ошарашено смотрел на дочь шефа. До него не совсем доходило то, о чем она говорила. Про свою любовь к пулям он не догадывался и сам, и эти слова как будто стали нажимать в нем какие-то кнопки, а он непонятым образом начал терять управление – и крениться влево или вправо, назад или, может, вперед.

– Ну, что ты молчишь? Пули жалко стало?

Вася молчал, уставившись в одну точку. Потом буркнул:

– Сбегаю в туалет… – и выскочил из машины.

Мэрилин быстро наклонилась к компьютеру и просмотрела возможности Василия работать через базу периметра. Пароль выхода на нужные серверы она знала. Подключившись к функциональному селектору базы, она ограничила приоритет доступа из джипа в сеть связи. Затем, вынув из кармана маленькую круглую коробочку, кинула ее вниз, под заднее сидение. И стала глядеть в окно, на реку, серебрившуюся светом луны. Василия все не было. Наконец он появился, обошел капот и залез в кабину. Хмуро взял бинокль и стал смотреть в сторону скалы.