Это может означать «отпусти меня», а может и: «Дотронься до меня! Поцелуй меня. Заставь меня забыть обо всем…» Выбрав золотую середину, я опускаю голову. Но не целую девушку. Не прикасаюсь к ней, хотя ни о чем не мечтаю сильнее, чем прижиматься губами к каждой клеточке тела, до которой смогу дотянуться. Вместо этого я нежно дую на то место, где ее шея переходит в плечо. Это безобидно и почти целомудренно, но под тонкой кофточкой у нее набухают соски, а голова запрокидывается назад. Нефертари кладет руки мне на плечи и скользит к шее. Уверен, на самом деле она этого не хочет, однако тело одерживает верх над разумом. Пальцы добираются до моих волос, и она слегка тянет за кончики. От этого прикосновения меня словно пронзает молнией. Дыхание срывается. Я едва сдерживаюсь, но один из нас должен сохранять благоразумие. И это явно будет не Нефертари, которая уже требовательно прижимается ко мне низом живота.

– Я могу взять тебя прямо здесь, – шепчу я. – И это будет потрясающе. Быстро, жестко и бесподобно. – Эти слова не отпугивают ее, как должны по моему замыслу. Наоборот, Нефертари сжимает ладони на моих плечах. – Но это не то, чего ты заслуживаешь и чего хочешь, – напоминаю я, держась за остатки самоконтроля.

Если она скажет «нет», я отпущу себя. Сорву с Нефертари штаны и уже через две секунды войду в нее. Это будет не просто потрясающе, это будет сногсшибательно. Но после этого она никогда больше мне не поверит.

Нежно отведя волосы с лица, я отстраняю ее от себя. Ничто и никогда не давалось мне сложнее.

Нефертари делает глубокий вдох, затем кивает.

– Нет, это не было бы жертвой.

У меня уходит несколько секунд, чтобы понять, о чем она. В голове абсолютная пустота, за исключением страстного желания.

– А для меня было бы, – мягко улыбаюсь. – Потому что в моей постели лежала бы не ты.

– Со мной можешь не любезничать, ангел, – более сдержанно говорит Нефертари. – Лучше я понаблюдаю за тем, как тебя избивают.

С этими словами Нефертари решительно устремляется вперед, а я следую за ней… все еще возбужденный, но обрадованный, что она не презирает меня за произошедшее пару минут назад. Я бы этого не вынес.

Не прояви Азраэль благоразумие, мы бы набросились друг на друга прямо в коридоре. И я не могу его за это винить. Это была чистая химия. Тупые гормоны и адреналин. После событий в храме не только он на взводе. Я испугалась до смерти и расстроена из-за Медеи. Мне помогло бы подобное утешение. Но мы бы просто использовали друг друга. Противно даже думать об этом.

По-хорошему стоило бы уйти в свою комнату, но вместо этого я шагаю с ним на площадку, где служащие королевы проводят тренировочные поединки. Хоть сейчас и глубокая ночь, собралась целая толпа зрителей. Они делают ставки, а некоторые создают фон боям, наигрывая странную неземную музыку. Молодые женщины раздают напитки и закуски. Мириам рассказала нам с Кимми, что джинны не оплакивают гибель стражников, а празднуют то, что те жили. По-моему, это достойно восхищения и действительно куда более правильно по отношению к умершим. Без Малакая моя жизнь была бы гораздо печальнее, и я благодарна за то, что он у меня был, хоть и столь короткий промежуток времени. Но это время, о котором я хочу помнить. Время, о котором в будущем хочу рассказывать своим детям.

Пока я пытаюсь сдержать слезы, мне на спину ложится ладонь Азраэля.

– Я могу оставить тебя здесь одну или ты сразу начнешь флиртовать с каким-нибудь джинном?

Я опираюсь на окружающую арену для боев балюстраду.

– Посмотрим. Я не люблю неудачников, так что поднапрягись.

– Тогда я постараюсь завоевать твою благосклонность, миледи, – лукаво улыбается он, а потом наклоняется еще чуть ниже. – Вдруг ты даруешь победителю поцелуй.

Я отталкиваю его, когда вижу на противоположном конце площадки Энолу, которая сверлит меня злобным взглядом. Вряд ли она не заметила мои раскрасневшиеся щеки и взлохмаченные волосы. Интересно, Азраэль уже поговорил с ней о попытке убить Сета? Ему вообще известно, что пери его любит? Не могло же это ускользнуть от внимания ангела и его друзей. Разве что они воспринимают ее исключительно как товарища по оружию, а не как женщину. Она просто одна из них.

– Гор поставил все деньги на Сета, – сообщает Азраэль, стягивая грязную футболку. Не у одной меня вырывается вздох, когда из-под нее показывается покрытое татуировками тело. Блуждаю взглядом по узорам у него на груди, спускаясь к плоскому животу и узкой талии. И чуть дольше, чем надо, задерживаюсь на тонких волосках над поясом слишком низко сидящих брюк. – Если продолжишь так на меня смотреть, то я не смогу драться, – шепчет он мне на ухо.

Я прикусываю губу, ведь происходящее сейчас у него в штанах и в самом деле выглядит немного неудобно.

– Смейся-смейся, – ворчит он, а потом одним махом перепрыгивает заграждение.

Не знаю, сколько еще смогу сопротивляться Азраэлю, пока он в таком озорном, почти игривом настроении. Эта легкость делает его гораздо привлекательнее в моих глазах, чем жутко притягательная мрачность Сета. Бог хаоса направляется к нему медленным, размеренным шагом. Местные женщины нескромно вздыхают. Верхняя половина тела тоже обнажена, и по красоте ничуть не уступает ангельской. Татуировки у Сета более замысловатые и запутанные, а еще поразительно красочные. Они словно оживают по мере приближения Азраэля. На груди вспыхивает синее пламя. Из-за плеча выглядывает алая змеиная голова. На косых мышцах живота расцветает черная роза. Не отвлекаясь на это зрелище, ангел вращает широкими плечами.