– Скоро увидимся, – обещаю я, хотя не уверен, сумею ли вообще поднять меч. Не знаю, сколько раз отрубал головы той гидре. Они раз за разом отрастали заново. Только вместе с Сетом у меня получилось ее победить.

– Ты идешь со мной к девочкам? – спрашиваю у Гора.

В ответ он отрицательно качает головой.

– Я помоюсь, и обо мне позаботятся служанки Саиды.

Я тихо скриплю зубами. Иногда мне хочется свернуть ему шею.

Он горько усмехается.

– Они просто принесут мне мыло и полотенца, идиот. Что-нибудь поесть и чистую одежду. Не хочу еще сильнее пугать Кимми в таком виде.

Вряд ли это настоящая причина, чтобы ее избегать. Он в долгу перед девушкой и не может с этим смириться. Это обязывает Гора к чему-то, чего он не хочет ей давать. Кроме того, бог жутко злится на меня и боится. Я вижу это у него во взгляде. Вот только… если сейчас заговорю с ним на эту тему, он меня убьет.

Кивком головы прощаюсь с остальными. Я рад, что мы выложили карты на стол, пусть и надеялся на другой результат. Нам еще предстоит продолжить этот разговор.

По пути в женские покои меня догоняет Данте.

– Нефертари здесь в безопасности. С ней ничего не случится. Ты единственный, кто в данный момент может ее напугать.

– Я никогда ничего ей не сделаю.

– Нет, потому что уже сделал.

– Следи за языком, – рычу я. – Мне не нравится визит Исиды. Ты уверен, что можешь доверять каждому из слуг? – Тем временем уже наступила ночь, огни джиннов освещают темные коридоры, и в их неверном свете оживают фрески на стенах. Повсюду я вижу лишь битвы и сражения. Это наша история. Состоящая из смерти и угнетения. – Просто чудо какое-то, что Исрафил еще не явился. Ты не сообщил ему о нашей поездке? – Это удар ниже пояса, и я сразу жалею о сказанном.

– Я никогда не давал повода хотя бы задуматься о том, что мои отношения с Исрафилом как-то отразятся на моей преданности тебе.

– Да, не давал. Прости. – Я смотрю ему прямо в глаза, подтверждая серьезность своих слов. – Я никому не доверяю больше, чем тебе. – И это правда. Я действительно ему доверяю.

– Спасибо. – Он слегка склоняет голову.

– Мне нужно кое-что у тебя спросить.

– Естественно, нужно. – В его голосе звучит смирение, как будто Данте уже в курсе, что за этим последует.

– Ты вступил в отношения с Исрафилом только ради того, чтобы получить доступ в круг высших ангелов? Потому что я его лишился? Потому что сглупил, позволив лишить себя статуса?

– Каждый из нас делает то, что должен. Ты поступил так, как велела тебе твоя совесть, а я – как мне велела моя. – Данте произносит это так тихо, что я едва слышу, и на мой вопрос он тоже не отвечает. Так что я терпеливо жду. – Я с ним по разным причинам, многие из которых неправильные. Я это понимаю. Но мы так же бессильны против своих чувств, как и люди.

Мне хочется задать вопрос, какие конкретно чувства он имеет в виду. Чувство долга, ответственность, любовь? Но Данте уже стучит в дверь женских покоев, и нам открывает крайне угрюмая старая женщина-джинн.

– Принц. – Она даже не утруждается принять человеческий облик. Ее кожа мерцает очень темным оттенком синего, а раскосые глаза практически черного цвета.

– Мы хотим пройти к Нефертари. – Данте немного склоняет голову. Пускай он и принц, но в отличие от ангелов джинны выказывают большое уважение старости.

– Я спрошу, примет ли она вас. – Женщина с громким хлопком закрывает дверь.

– Твоим слугам не помешало бы испытывать к тебе побольше уважения. – Я устало прислоняюсь к стене.

Благодарный за смену темы, Данте отвечает:

– Мириам знает меня еще с тех пор, как я бегал голышом по нашему саду в Атлантиде.

– Избавь меня от подробностей.

Данте смеется.

– Ты тоже там был, но, видимо, выбросил это из памяти. Она надрала тебе задницу, когда ты стащил у нее пирог.

Быть не может, что я когда-то был маленьким мальчиком.

– Ну, раз ты так говоришь.

К счастью, дверь снова открывается, и служанка разрешает нам войти.

– Четвертая дверь слева, – бурчит она. – Этой девочке нужно отдохнуть.

Следуя за Данте, я радуюсь, что четвертая дверь ведет не в комнату, где мы с Нефертари провели вместе ту роковую ночь, а в гостиную. Пол застелен толстыми персидскими коврами, а вокруг маленьких плоских мозаичных столиков расставлены разноцветные бархатные пуфы. Крошечные лампы заливают пространство тусклым светом. Большинство столов не занято, потому что женщины еще в садах. Здесь уютно, и внезапно у меня остается единственное желание: сидеть здесь с Нефертари и пить очень сладкий горячий чай. А еще стереть страх из ее воспоминаний.