– Уведи Кимми, – выпаливает Гор, а между тем чудище, торжествующе каркнув, ставит ему на грудь правую когтистую лапу. С клюва капает кровь. Четыре пальца гарпии впиваются в плоть. Гор обхватывает ее лапу и пытается оттолкнуть. От усилия у него вздуваются вены. – Уведи ее! – снова ревет бог.

Он прав. Кимми должна убраться отсюда. Едва гарпия разберется с Гором, набросится на нас. Остальные бессмертные и так сражаются на пределе возможностей, только я могу отвести ее в безопасное место. Только вот когда оглядываюсь на нее, кузина подбирает меч бога и, подобно фурии, начинает яростно бить им крылатого монстра. У меня останавливается сердце, и у Гора наверняка тоже. Он орет на Кимми и удваивает усилия, стремясь избавиться от монстра. Не получается. Я бросаюсь к своему ножу, который валяется прямо за гарпией. Та выбрасывает вторую ногу, и я едва уклоняюсь от острой шпоры на задней части чешуйчатой конечности. Краем глаза вижу, как оступается Кимми, не в силах больше держать меч. Гарпия издает такой громкий вопль, что у меня звенит в ушах. А потом тянется к кузине. Схватив нож, я полосую ее по пятке. Греческого героя Ахиллеса такой маневр погубил, гарпия даже не пошатнулась. Она лишь опять бьет ногой, и шпора разрезает рукав моей рубашки. Я отпрыгиваю назад и от чистого отчаяния размахиваюсь и бросаю нож. По-настоящему не прицелившись, на этот раз попадаю гораздо удачнее. Он застревает в глазу у чудища, но боль делает его еще агрессивней. Оно хлопает крыльями, спрыгивает с груди Гора и в который раз тянется к моей кузине. Та умудряется вовремя откатиться в сторону. Гор не шевелится, повсюду кровь. У меня больше нет оружия, но я, не раздумывая, бросаюсь к Кимми. Скорее всего, гарпия растерзает нас обеих.

В меня врезается поток черного воздуха. Вокруг пляшет огонь. Это на помощь пришел Сет, одной рукой расплавив серебристое оперение гарпии. Энола резко разворачивается. Ее волосы и кожа светятся темно-синим светом, отличаются только глаза. Ярко-желтые, как два солнца. Она протягивает одну руку, но не к гарпии, а к Сету. А тот так сосредоточен, что даже не замечает этого. Между ними проносится луч света, затем перед Энолой приземляется Азраэль. Еще минута, и она бы коснулась Сета ядовитыми пальцами. Пери с вызовом смотрит на ангела. Тот разочарованно качает головой, однако ничего не говорит.

Взгляд Сета мечется между ними двумя, а потом он отворачивается к гарпии, которая в предсмертной агонии корчится на ступеньках. Кимми помогает совершенно дезориентированному Гору подняться на ноги. У бога такой яростный вид, что ради ее же безопасности я оттаскиваю кузину от него, и тот с поразительной скоростью приходит в себя.

Сет, Азраэль и Гор встают рядом друг с другом. Три создания не от мира сего. Высокие, сильные, вместе они непобедимы. Как я только могла в них усомниться? Рядом с ними материализуются Данте, Саида и Геката. Они одновременно вскидывают руки. Ветер, огонь, вода и земля бушуют над небольшим участком перед храмом. Демоны с воем исчезают в пропасти, из которой вылезли. С высоко поднятой головой, как будто только что не пыталась убить бога, Энола шагает к подножию лестницы. Там кладет руку на землю и с помощью своего яда запечатывает проход.

Словно пыльным мешком прибитые, мы с Кимми стоим позади бессмертных. Поверить не могу, что мы выжили. Кузина всхлипывает, и я обнимаю ее еще крепче.

– Все закончилось.

– Если ты еще раз вмешаешься…

К нам по лестнице тяжелым грозным шагом приближается Гор, вызывая при этом больший ужас, чем гарпия. Рваные раны закрылись, но он весь в грязи, копоти и крови. Как ни странно, Кимми явно не особо впечатлена его гневом и воинственно вздергивает маленький подбородок.

– И что тогда?

– Тогда… – Видимо, ему не удается подобрать слова для угрозы. Вместо этого Гор хватает ее за руку и притягивает так близко к себе, что они почти соприкасаются носами. – Тогда…

– Во дворец, живо. – Данте кладет ладони этой парочке на плечи. – Намик ждет вас. – Не успевает он договорить, как эти двое исчезают.

– Очень надеюсь, что Гор не оторвет ей голову, – замечаю, пораженная небольшим фокусом Данте.

– Я бы не был так уверен, – прищуривает он темные глаза. Так и оставшись в форме джинна, Данте направляется к матери.

– Ну супер, – бормочу я, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце.

То, что я сегодня пережила, – это реальный мир Азраэля. Смерть и уничтожение. Сражения и война. Настоящий кошмар, и я постепенно начинаю понимать, почему он так стремился положить этому конец.

Ангел подходит ко мне, а я не свожу взгляд с множества мертвых демонов. Две жрицы и трое стражей тоже мертвы. Саида кладет ладонь на грудь одному из них, и его тело рассыпается сияющим голубым песком, который взмывает к звездам. Сет, даже не пошевелив пальцем, сжигает трупы демонов. Данте с оставшимися стражами начинает сплетать из песка и света завесу, которая вновь скроет храм. Он выглядит так величественно, раздавая приказы, и куда более уверенным в себе, чем сдержанный мужчина, которым становится в человеческом обличье. Джинны перемещаются абсолютно синхронно, как в танце, и пелена становится крепче и толще.

Геката медленной походкой направляется нам с Азраэлем.

– Медея спасла мне жизнь, – тихо произношу я. – Она погибла из-за меня. Мне очень жаль.

– Не стоит, – отзывается Геката. Следующие слова явно даются ей с трудом. – Это было ее предназначением. Она ждала тебя и уже очень давно видела это в своем будущем. Теперь она свободна.

Вероятно, это должно меня утешить и утешает. Во всяком случае, отчасти.

– Подумай о том, что я тебе предложила. – Богиня смотрит на нас с Азраэлем. – Здесь для тебя всегда найдется место.

– Это не потребуется, – вместо меня отвечает ангел, а я слишком измотана, чтобы читать ему нотации о том, что способна сама говорить за себя.

– Очень надеюсь, – слышу ее голос, но в этот миг он уже расправляет крылья и уносит меня прочь.

Мы летим над усыпанным звездами ночным небом. Это было бы прекрасно, не будь я покрыта кровью демона и пылью Медеи. Азраэлю это, кажется, не мешает, потому что чем выше мы взлетаем, тем крепче он прижимает меня к себе. Его теперь золотые крылья кружат звезды в вихре. Он летит так быстро, будто хочет унести меня далеко-далеко.