У неё застучали зубы.

— Продолжай двигаться, движение — это тепло… — но она не могла стоять. «Я слишком устала». Урсула подтянула ноги к груди, дрожа.

«Я просто отдохну здесь немного, пережду бурю».

Вокруг завывала метель, и её тело покрывалось снегом. Урсула опустила веки, и холод пронзил её разум. Она не могла вспомнить причину, по которой держала глаза открытыми.

***

«Я вся в огне. Кто-то поджёг меня».

Глаза Урсулы распахнулись. Она отчаянно захлопала по себе руками, чтобы потушить пламя, но её ладони, обмотанные тряпками, были похожи на мягкие дубинки.

— Шшшш… — произнёс нежный голос. Рядом с ней на коленях стояла молодая женщина с волосами цвета снега.

— Мои руки… — сказала Урсула. — Огонь?

— Успокойся, — ответила женщина, хватая Урсулу за запястье. — Теперь ты в безопасности.

— Баэл? — спросила Урсула, глядя в глаза женщины… глаза такие голубые, что они, казалось, были высечены из ледника.

Женщина приложила палец к губам; её белые волосы ниспадали на льдисто-голубое платье.

— Шшшш… — прошептала она, прежде чем начать читать заклинание на ангельском.

Глава 30

Урсулу разбудил тихий свист. Она медленно открыла глаза. Она больше не сидела, прислонившись к холодному камню утёса. Вместо этого она лежала в мягкой постели, под несколькими слоями толстых одеял. Только воздух, овевавший её лицо, всё ещё хранил морозность зимы. Оглядев комнату, она увидела, что помещение, казалось, было высечено изо льда. Ледяные стены варьировались от сине-лавандового цвета у потолка до более тёмных бирюзовых и ультрамариновых оттенков у пола. На мгновение Урсула подумала, что она, возможно, упала в ледяную пещеру, но, изучая стены, увидела глубокие выбоины и царапины во льду. Эта пещера была вырублена.

— Ты очнулась? — низкий женский голос.

Урсула повернула голову и увидела женщину, сидевшую на маленьком стульчике возле плиты. Её блестящие белые волосы ниспадали на плечи аккуратными косичками. Она отвернулась от Урсулы, наблюдая, как из чайника поднимается пар. Очевидно, это и был источник свиста, который разбудил её.

Урсула попыталась сесть и обнаружила, что её руки обмотаны такими толстыми тряпками, что они походили на боксёрские перчатки. «Значит, мне это не приснилось».

— Что ты сделала с моими руками?

— Твои пальцы были почти отморожены, когда я нашла тебя. Повязки предназначены для их защиты. Не хочешь чаю? — она медленно повернулась лицом к Урсуле.

Желудок Урсулы сжался. Кожа женщины была настолько бледной, что казалась почти прозрачной, и её портил кроваво-красный шрам, пересекавший лоб до щеки. Она смотрела на Урсулу единственным льдисто-голубым глазом. Урсула не замечала этого раньше, когда ненадолго очнулась ото сна.

— Г-где я? Где Баэл? — запинаясь, пролепетала Урсула.

— Демон?

— Да.

— С ним всё в порядке, — женщина на мгновение нахмурилась. — Значит, ты, должно быть, Урсула?

— Откуда ты знаешь моё имя?

— Демон бродит по снегу и зовёт тебя по имени.

У Урсулы сжалось в груди.

— Он всё ещё где-то там? С ним всё в порядке? Он попал под лавину, — у неё перехватило дыхание, пока она ждала ответа женщины.

— Его унесло вниз с горы, но в остальном он цел и невредим. Он очень сильный мужчина, — незнакомка подошла к Урсуле, держа в изящных пальцах дымящуюся чашку чая.

Урсула взяла напиток, вдыхая аромат ромашки и лаванды. Не колеблясь, она сделала маленький глоток. На вкус это было так же восхитительно, как и на запах.

— Как я здесь оказалась?

— В моей пещере? Я увидела пламя, когда ты пыталась согреться. Не часто последователь богини огня забредает в мои владения.

— Твои владения? Кто ты такая? — но Урсула поняла, что уже знает ответ. Вытесанные стены, бледное лицо женщины. Она нашла Белую Драконицу. Или, скорее, Белая Драконица нашла её.

— Я вижу по твоему лицу, что ты сама во всём разобралась, — сказала женщина. — Ты можешь называть меня Гризиал.

— Я не была уверена, что ты существуешь. Я слышала истории…

— О, я очень даже существую, — Гризиал наклонилась над кроватью, чтобы посмотреть на Урсулу своим единственным глазом. — Зачем ты здесь?

— Мне нужна твоя помощь.

— Зачем?

— Люциус заполучил Экскалибур.

— И что? — спросила Гризиал, присаживаясь на корточки. — Меч всегда принадлежал ему.