Шрифт:
Потом мы вместе скакали под обильным снегопадом, дразня друг друга, кусая и кувыркаясь в траве, как два настоящих щенка, и не важно, что один из нас человек, а другой - северный ветер, принявший облик пса. Мне, признаться честно, доставляло удовольствие это веселье. Девчонке, очевидно, тоже. Она даже не обиделась на то, что я пару раз укусил её слишком сильно и ударил лапой по лицу. Она великодушно простила мне это, правда, укусила и ударила меня в ответ. Я мог бы ответить покрепче, но посчитал, что пока рано. Она ещё получит своё. Сполна.
*
Девчонка ушла домой, а я обежал деревню и у реки принял свой истинный облик. Там западный ветер ждал меня, пристроившись на заливе. Зимой и осенью он часто присоединялся к моим странствиям. Мы всегда были хорошими приятелями. Я быстро пересёк разделяющее нас расстояние и опустился на бережок.
Он поднял на меня нефритовые глаза.
– Здравствуй, северный, - сказал он.
– Привет, зани.
– Как ты?
– Неплохо. Злоупотребляю властью. Недавно прогнал южного.
Западный ветер кивнул.
– Да, я видел его неподалёку, - сказал он.
– Вид у него был не самый довольный. Мы разговорились, и он стал поливать тебя грязью. Я шуганул его хорошенько. Он убрался, как миленький. Видимо, понял, кто тут нынче главный. Больше не сунется.
– Спасибо.
– Не за что. Работа у меня такая - служить сильнейшим. Летом всё будет наоборот.
– Да, увы.
– Я бы хотел помогать тебе всегда, сев, но эта неволя...
– Не думай об этом.
Он посмотрел на реку. Серая вода пошла рябью, и снежинки завертелись в вальсе на фоне серебряного неба. Я хотел придать кружению резкости, но передумал. Творец и свободный художник, лишённый свободы, западный наслаждался каждым мигом созидания, даже такого незначительного, как кружение снежинок. Не стоит ему мешать.
– А я, может, не хочу не думать, - вдруг сказал он.
– Я хочу понять, почему на меня взвален этот непомерный долг. Мне нравится работать с тобой, почему я должен каждый раз прислуживать южному? Только потому, что в какой-то момент он обретает власть? Но нет, это всё мелочи, я не о том хочу сказать. Этот долг гораздо необъятнее. Я даже не могу выразить его суть. Он завис над моей головой и требует от меня послушания, а почему я должен исполнять его и как, мне никто не объяснил. Я чувствую ответственность за весь мир, но в ней нет смысла, потому что я ничего не могу изменить, я даже не знаю, как это сделать, даже не уверен, надо ли. Но должен, понимаешь? Должен. Вот поэтому я ветер на поводке, сев. Я не могу летать, хотя я крылат и сам есть идея крыльев. Что за ирония?
Я помолчал, не зная, что ответить.
Снежинки под его взглядом взвились вверх и описали такой изящный пируэт, что даже у меня перехватило дыхание.
– Мы должны быть теми, кем мы являемся, - сказал я, наконец.
– Наше бытие накладывает на нас определённые обязательства. Ветер создан быть ветром, человек - человеком, цветок - цветком. Даже если ты примешь облик собаки, ты всё равно не станешь собакой. Тебе, как и раньше, придётся выполнять свою работу, потому что ты и есть эта работа. Как-то так, наверно.
Он усмехнулся и опустил ресницы.
– Сев, ты понял, о каком долге я говорю?
– Не очень, - соврал я.
– Тогда забудь наш разговор.
– Хорошо.
<