Опять молчание, счет на секунды, за ними минуты в одном прерывистом дыхании на двоих, тягостные в ожидании его ответа.

– Я все решу, - Тим шумно выдыхает.

– У меня есть Тамила, - шепчу тихо и неуверенно.

– Знаю, у тебя прекрасная дочь.

Тимофей меня отпускает и прислоняется спиной к стене соседнего дома. Между нами образуется расстояние в метр или полтора. Мне сразу становится прохладно. В темноте я практически не вижу Тимофея, лишь контур, подсвеченный слабым светом низких уличных фонарей от дорожки, проходящей рядом.

– У тебя с бывшим все? Точно, Кать?

– Да.

Вкладываю в ответ всю свою уверенность. Никакие силы не заставят меня вернуться к Демиду после того, что он сделал. Любовь давно ушла, оставив после себя горечь разочарования. Да и вижу я прекрасно, что ему нужно - бывший муж бежит от проблем с Надей и малышом. Плач, бессонные ночи, подгузники и вечно уставшая женщина, которая не в силах уделять ему время. У нее нет маникюра, отросшие корни, одежда с запахом отрыжки ребенка, опухшие от слез глаза, истерики. К сожалению послеродовой депрессии мне избежать не удалось, слишком сильным прессинг был со всех сторон. Идеальная мать, жена, я не справлялась.

– У меня есть твой номер, я буду тебе писать.

– Хорошо.

До нас долетел голос ведущего с поляны. Автобус за отъезжающими в город прибыл.

– И поцелую еще раз, пока ты не уехала, - Тим притянул к своей груди. Мне не хочется никуда ехать, прощаться. Нахожу в темноте его губы, целую, обнимаю за шею. Не сопротивляюсь, когда Тимофей разворачивает нас и вытрамбовывает мою спину в стену, подсаживает выше, заставляя обнять его торс ногами, - Катя, Катя… еще минута и я тебя никуда не отпущу.

В паре метров раздается хлопок. У одного из фонарей лопается плафон и гаснет свет. Резкий звук немного приводит в себя нас обоих. Улица не место для откровенных ласк.

– Дай мне неделю, - Тим помогает мне крепко стать на ноги. Я, как могу, привожу себя в порядок. Но ни опухших губ ни горящих глаз мне не скрыть.

– Она у тебя есть, - целую его коротко на прощанье. Уходя, то и дело оборачиваюсь на его силуэт, привалившийся в темноте к углу дома. Я не хочу скрываться, но в сложившихся обстоятельствах так будет лучше. Не хочу слухов и лишних проблем.

Уезжающих провожают одной дружной подвыпившей толпой. Лида пригрелась в объятьях блондина, Вадика с его дамой сердца не видно. Оля в стороне пьяная и злая. Как-то ей придется смириться с тем, что Тимофей выбрал меня.

В квартиру родителей пробираюсь потихоньку, хочется скорее прилечь. Однако мама встречает меня на кухне встревоженной.

– Ты почему не спишь?
– удивленно смотрю на нее в ночной сорочке с чашкой чая.

– Не могла уснуть, тебя ждала.

– Ладно, пойду спать, только умоюсь.

– Как погуляла?
– напряженный мамин взгляд шарит по моему лицу. Примерно так она смотрела, встречая меня с первой дискотеки и любых затянувшихся допоздна мероприятий. Выспрашивала кто был, что пили, не натворила ли я дел и не оскандалилась ли.

– Нормально.

– Тебе Демид не звонил?

– Пять раз, пока я была в дороге, но я не взяла, - скрадываю руки на груди. Плечом упираюсь в косяк.

– Для тебя стараешься, стараешься, а толку ноль, - мама махнула на меня рукой, подперла щеку кулаком, - когда ты уже повзрослеешь, Кать?

– Что значит повзрослеешь?

– Начнешь наперед думать. Съемная квартира, ребенок, денег вечно нет. Мне тебя жалко.

Начинается…

– Мам, не надо меня жалеть.

– Я хочу, чтобы ты жизнь достойно прожила, а не мыкалась по чужим углам, - ее ладонь с силой ударила о стол. Когда-то это на меня производило сильное впечатление. Становилось стыдно, хотелось стать совсем маленькой и забиться в угол. Я чувствовала свою полную никчемность, растерянность. Сейчас лишь отрывается неопрятным напряжением во всем теле, застрявшим в легких воздухом. Я почти научилась держать удар, - для этого я тебя рожала? Скажи мне, для этого? Я тебе и тогда, когда Демид в первый раз уходил, говорила как делать надо, но ты все сама справлялась. Два года в трубу спустила. И дальше собираешься так продолжать?

– Я иду спать, разговор окончен, - гордо вздёргиваю подбородок.

– Что, напилась уже?

– Хватит!
– У меня лопаются нервы. Внутри буквально раздирает. Не должно быть так тяжело и больно рядом с близким человеком. Сил нет больше терпеть и каждый раз пытаться оправдать мамину «заботу», - ты не можешь так со мной разговаривать. Я взрослый человек.

– Где, в каком месте?

– Вы чего кричите?
– на наши голоса выходит сонный отец.

– Твоя дочь как всегда включила гордую.