– Шоколадом пахнет, - продолжает свое расследование Трофим.

– Старый я думаю, завалялся, - выдергиваю улику из детских цепких пальчиков и отправляю в мусорное ведро, - омлет? Каша?

– Суп.

Мда, вкусы у Троши специфические. Какой вообще ребенок по утрам суп предпочитает? До него ни Тамиша, ни Леша так себя не проявляли.

– Хорошо, садишь, - лезу в холодильник за рассольником, - брат еще спит?

– Да.

– А я думал, буду первым, завтрак хотел на всех приготовить, - на горизонте появляется Тимофей. Садится за стол, сына к себе на колени берет.

– Сказал — сделал, - захлопываю холодильник и забираю у него Трошу, - мне с Тами омлет с сосисками и брокколи, Лешке овсянку с изюмом, Троше суп, в холодильнике как раз на него осталось. А себе что хочешь.

Вздохнув, муж принимается за выполнение обещания.

– Заезд в четыре, ты не забыла?

– Такое не забыть.

Троша убежал будить брата с сестрой, дав тем самым нам пару минут с Тимом наедине. Обнимаю его со спины, пока он у плиты колдует, нежно поглаживаю по груди и животу.

– Люблю тебя, - целую его между лопаток.

– И я тебя.

Тим оборачивается ко мне и быстро целует. В глазах нежность. И так пятый год подряд.

Он идеальный семейный человек. До него мне не верилось, что мужчина может так погружаться в семью и радоваться детям, отдавать им кучу своего времени. Тим уделяет его каждому, никаким образом не обделяя Тами. К ней он относится даже более внимательно – она стала очень ранимой, к тому же где-то впереди маячит подростковый возраст, мы оба за нее волнуемся.

И он уделяется внимание мне. Даже если день выдался ужасно сложным, я дерганая и психованная, похожая на мегеру, он не замкнется в кабинете, чтобы переждать бурю, а сделает для меня ванную и залюбит в ней, выбив из моей головы весь стресс. Или просто пообнимает, если сил у меня не останется совсем.

– Я приготовила специальное платье.

– Ммм?

– Красное короткое как ты любишь, - мурчу ему.

– Горячая мамочка.

– И красную помаду.

– Роковая мамочка.

– Я такая, - смеюсь тихонько. Пора менять свои удобные спортивные костюмы на что-то более женственное. Тим все понимает, но не слепой.

Минут через десять подтягиваются остальные дети. Леша с хорьком на руках садится отдельно. Он ненавидит утро больше всех. Молча ест, вздыхает, собирается с мыслями. Заговаривает обычно после.

После дружного завтрака успеваю переделать кучу домашней работы. Помощники у нас есть, но детей трое, бардак в нашем жилище вещь постоянная.

В час запираюсь в ванной. У меня вторая часть времени только для мамы. Барахтаюсь в пенке, пока Тим потихоньку собирает детей. Наношу на тело приятно пахнущий парфюмированный крем, сушу волосы, делаю яркий макияж с алой помадой, надеваю белье, платье. Из зеркала на меня смотрит взрослая счастливая женщина.

– Ауч, - Тим застывает в дверях, откашливается и очень медленно делает круг вокруг меня.

– Там еще белье сексуальное, - провожу ладонями по бедрам. Фигура пока не идеальная, но очень неплохая. После рождения Лешки я увлеклась танцами, продолжила после Трофима. Три раза в неделю развожу всех по садикам и в школу и раскрываю в себе гибкую огненную женщину.

Дети - это радость. Безусловно. Но вместе с тем очень большая нагрузка на нервную систему. Моя идея фикс не стать похожей на собственную мать доводит до крайностей – придерживаю себя, чтобы лишний раз не крикнуть, думаю каждый раз, что сказать, а если поддамся раздражению и прикрикну, как извиниться. Мамашкин перфекционизм доводит практически до невроза. Танцы спасают. Ухожу в движения с головой и к концу часового занятия возрождаюсь как феникс из пепла.

– Вот так могу, - двигаю бедрами в виде восьмерки, касаясь его паха.

– Кааать…

– Поехали и думай о том, что детей вечером забирает твоя сестра, святая женщина.

– Да просто Леня намекает на третьего, она хочет нашими детьми его запугать.

– Знаю, - подаюсь спиной назад и тону в Тиминых объятья, - но какая нам разница?

– Тут ты права.

Кроме нас на гонки едут две забитых под завязку сумки с вещами - это самое необходимое на выходные. Есть подозрение, что Мили их даже не откроет, закинув в чулан куда-нибудь подальше и вернёт нам так и не вскрытыми, но я все равно стараюсь.

В отличие от меня она мама совершенно другого типа - пофигистка. Я ей восхищаюсь и завидую, но сама так не могу. Мой уровень тревоги обо всем на свете стабильно высокий с детства.

– Пап, у меня выступление на следующей неделе в четверг, я тебя буду ждать, - сообщает Тамиша с заднего сиденья.

Да, папа... Так Тимофея она стала называть через полтора года. Лёша научился говорить папа и она за ним. Против этого не был никто. Тем более Демид в нашей жизни не появился больше ни разу. По маминым рассказам он вернулся к Наде. Искренне надеюсь, что хотя бы для второго своего ребёнка он смог стать достойным отцом.