Отчего-то мне кажется, что их уже можно отправлять в утиль: в какой-то момент охотница превратилась в добычу. Ладно, будем действовать по обстоятельствам. Я поняла: с Седовым что-то заранее планировать - бесполезное занятие. В результате всё равно придётся импровизировать.

Странное оцепенение постепенно отпускало меня, я скользнула глазами по подоконнику. Ага, вспомнила. Чайник – окно – щеколда. Я подняла лицо и посмотрела на неё. Хм, такое ощущение, что я двигаюсь, будто заторможенная. Поднимаю руку к щеколде, и вижу, как моя рука тянется ме-е-едленно, как у ленивца из мультика.

– Ты что-то хочешь, Лара, - не спрашивает, а будто утверждает Юра. – Попроси меня… Проси, Лара…

Да, ё-моё, хочу! Дайте мне по башке чем-нибудь тяжёленьким, чтобы «процессор» перезапустился: у меня, похоже, от высокого сексуального напряжения где-то в черепушке провода замкнуло, и вся система полетела.

«Жрать потому что надо, балда, нормально! Завтракать и обедать, а не голый кофе целый день хлебать! Вот тебе и результат!» - О! Чертёнок, родненький! Вернулся!

– Юрий Николаевич, не поможете окно открыть? Что-то не пойму… наверное, это из-за духоты… - а вот голос звучит вполне нормально, не как в замедленном кино.

Седов рукой скользнул мне под грудью, прижимая к себе. Сделал это непозволительно высоко и будто нарочно провёл большим пальцем по блузке, там, где под слоями ткани прятались соски. Острая вспышка прострелила меня сверху донизу и так ударила в промежность, что я на мгновение прикрыла глаза и закусила губу, давя в себе стон. Второй рукой он потянулся, дёрнул щеколду. Окно ожидаемо резко распахнулось, нас обдало порывом свежего ветра, я крепче зажмурилась, дверь с громким звуком захлопнулась: всё сработало, я молодец.

И обнаружила, что мы с ним стоим возле компьютерного стола. Не поняла: нас с ним сквозняком от окна сюда сдуло?.. Но был и плюс – скованность почти совсем исчезла.

Юра отпустил меня, обошёл, взял за плечи, прислонил к столу и заглянул в глаза. Зрачки в его глазах расширились, отчего цвет стал глубоким чёрным. Эти глаза затягивали в себя, пытались лишить воли…

– Лара… - начал было он, но я его перебила, стремясь вновь взять власть в свои руки: в конце концов, это же моя ловушка…

– Я знаю, Юрий Николаевич, знаю… вы женаты, и я тоже, - грустно улыбнулась ему. – Но разве это-то и не прекрасно?

Обняла его, потянулась губами к губам. До них оставалось каких-то пару миллиметров, но я остановилась: видишь? Я тоже так умею, Юра.

Чувствовала, как он напряжён, как гулко бьётся его сердце, и то, что у него в штанах, опять упиралось мне в низ живота.

– Сегодня я трезва, Юрий Николаевич… И знаете, что? – высунула язычок и облизала свою верхнюю губу. Юра тяжело задышал, скосил на него глаза, словно ожидая, что я прикоснусь им и к его губам, но я их не тронула. – Я ни о чём не жалею, Юрий Николаевич… а ты?.. – и отодвинулась: тигр волен уйти, если хочет.

Он перевёл взгляд на мои глаза. Замер, мне даже на мгновение показалось, что перестал дышать. Ещё через несколько секунд шумно вздохнул, притянул мою голову обратно, положив ладонь на затылок, пробормотал:

– Сдаюсь… ты победила, Лариса… - и поцеловал.

Сначала мягко еле-еле коснулся своими губами моих губ. Затем поцелуи стали требовательнее, до скручивающего нытья в промежности, показывающие, насколько он этого так же страстно хотел, как и я.

– Какая интересная западня… - мягко проурчал Юра мне на ухо, мурашки волнами хлынули по коже.

Скользнул рукой вниз по талии, по бедру. Мгновение - и юбка у меня уже задрана до самого пояса, а его ладони поглаживали мои голые ягодицы: сегодня я опять надела чулки. Ещё пара секунд – и я оказываюсь сидящей на краю стола, а Седов, как и в прошлый раз, удобно устроился между моих ног, потянулся рукой к моим трусикам.

«Опять те же грабли?!» - и я успела перехватить её.

– Нет, - сказала ему.

Он посмотрел на меня из-под опущенных ресниц и нехотя согласился, кивнул:

– Тогда сама… - стоит, такой доступный, покорный… делай с ним, что хочешь…

И в первый момент я жадно заскользила по нему глазами, не зная с чего начать… Но шаги по коридору и за стеной отрезвили меня, и я сразу взялась за ремень: ладно, поиграем как-нибудь в другой раз. Юра мягко улыбнулся, позволяя себя раздевать. Я тороплюсь, дурацкий аксессуар застревает и не расстёгивается никак. А я не могу разобраться, какой принцип его работы. Со злости с шипением выдаю всё, что думаю о производителях.

Юра урчаще рассмеялся и пришёл мне на помощь, расстегнул ремень. Но дальше вновь остановился, опять спрятал глаза под ресницами, но я чувствую на себе его вопросительный взгляд: решусь ли идти дальше?