Время бесед наступило с десертом. Юра очень уморительно рассказывал, как он лихим ураганом пронёсся по всем ближайшим точкам общепита, пока я была на приёме у врача. С искренним удивлением описывал перепуганных и впадающих в ступор продавцов, когда он врывался и требовал: «Еды! Срочно!» Недоумевал, когда я живо воображая всё это, покатывалась со смеху: голодный Юра в моих глазах выглядел страшно. Представляю, как бедные, не подготовленные к такому зрелищу люди начинали нестись кирпичами.

Полчаса пролетели незаметно. Пётр Эдуардович сбросил Юре сообщение на телефон, что «барышня может подходить за результатами».

– Давай спокойно доедим, а потом ты сходишь, - предложил Юра, заметив, как я изменилась в лице.

Но было уже поздно: пирожное встало комом в горле, и аппетит пропал. Впрочем, мгновенно улетучилось и то лёгкое волшебство, что сумел создать Седов. Ручки затряслись, ладошки вспотели… Время «икс» настало: идите, Лариса Батьковна, сдавайтесь на милость Светила. И да, пора бы сделать пометку в мозгу: «Купить себе тонометр». Здравствуй, начальная форма старости…

– Быстрее схожу, быстрее вернусь. Нехорошо заставлять его ждать: он наверняка хочет поскорее вернуться к своим исследованиям, - вздохнула я и вышла из машины.

Пётр Эдуардович обнаружился опять за компьютером.

– У вас ничего нет, анализы соответствуют здоровой, ухаживающей за собой, женщине, - бросил он, стоило мне только переступить порог кабинета.

У меня аж слёзы навернулись от облегчения: всё-таки это сильно меня беспокоило. Будто камень с души свалился. Славика на километр теперь к себе не подпущу. Всё, пусть валит к своей Зайчихе, псина шелудивая.

– В следующий раз, - поморщился доктор, – сделайте милость, не занимайтесь сексом перед врачебным обследованием: эти «живчики» чертовски отвлекают.

Краска от смущения залила меня, кажется, от пяток до кончиков волос на голове.

– Это произошло случайно… презерватив на Юре порвался… - принялась оправдываться я и тут же поняла, что с нервов самолично сдала нас с Седовым с потрохами. Но врач даже бровью не повёл: видимо, он сразу понял, кто «виновник» сего торжества.

А раз так, то нужно прекращать блеять, как овца, и воспользоваться ситуацией: потому что фармацевт в аптеке – одно, а Светило всё же лучше. Эх, сгорел сарай, гори и хата!

– Вот, кстати, по этому поводу, - произнесла я более уверенным тоном. – Можете что-нибудь порекомендовать для экстренной контрацепции?

Пётр Эдуардович смерил меня задумчивым взглядом:

– Так эти «молодцы» Юрины? Надо же, не узнал, не узнал… богатым будет. Смею вас заверить, что с ним вам никакие таблетки не нужны. Он… э-э… как бы выразиться… безопасен в этом вопросе. Несмотря на вдохновляющую подвижность, его «живчики» крайне привередливы и игнорируют своё предназначение в размножении. Седов уникум в некотором смысле… Но, судя по кольцу, он у вас не единственная в жизни особь мужского пола? Тогда вот, - он встал из-за стола, прошёл в кабинет с гинекологическим креслом, вернулся и протянул мне блистер с двумя таблетками: - Одну сейчас, другую через двадцать четыре часа. Можно раньше, но не позже.

Упоминание о наличии в моей жизни позорного факта замужества опять выбило меня из колеи и я не нашла в себе сил, чтобы попытаться защититься и настоять, что я – «не такая», что Седов сейчас - мой единственный партнёр, а муж существует только в виде кольца и штампа в паспорте. Хотя, с другой стороны, смогу ли я кому-то что-то доказать? Да и надо ли? Всё равно каждый останется при своём мнении. У врача таких «не таких» полно. Одной больше, одной меньше – ему без разницы.

– Спасибо. Что я вам должна? – расстроенно брякнула и чисто механически взяла блистер с таблетками.

Внезапно Пётр Эдуардович с коварным видом Мефистофеля кровожадно ухмыльнулся мне. Я аж вздрогнула от неожиданной трансформации: эй, а куда девался «добренький» дядечка с обаятельной улыбкой и кто подсунул мне этого злодея с сумасшедшим блеском в глазах?

– За визит и анализы уже оплачено. А вот за таблетки возьму недорого – ещё одну пробирку вашей крови. Да вы не пугайтесь, просто мне сложно найти здоровых молодых добровольцев. Мир стал настолько меркантилен - за каких-то десять кубиков своей биологической жидкости просят по цене в том же весе золотом, - он мечтательно закатил глаза: - Э-эх, вот помню, было время: приходи в больницу и бери, что требуется, никто слова не скажет… Но что-то я слишком разболтался. Наверное, старею. Ну, так что? Согласны?

Я пожала плечами: таблеточки-то мне, получается, ни к чему. Но потом пожалела «Светилу» и согласилась. Науке надо помогать, а то как она вперёд двигаться-то будет? С меня от ещё одной пробирки не убудет, а Пётр Эдуардович, может быть, именно сегодня сделает ошеломительное открытие для всего рода человеческого.

Врач обрадовался, засуетился. Распечатал какие-то бумаги, суть которых сводилась к тому, что я не против исследований и согласна на обработку персональных данных, и подсунул их мне на подпись. Пока я с ними возилась, он с нечеловеческой скоростью опять подготовил всё для забора крови. Затем доктор пригласил меня уже в знакомый соседний кабинет и взял анализ.