И капитан начал сначала...

Самоубийство капитана повергло всех в шок. Он стер данные о маршруте из базы памяти челнока, а затем спустя пару дней отправил его гиперпрыжком обратно, видимо все это время набираясь смелости нырнуть в открытый космос без скафандра - потому что скафандр остался в челноке. С собой он взял только пару бутылей виски и фотографию дочери - это определил убирающий его каюту серв. Зам Соломатин стал временным капитаном, Батыгина дотошно допрашивали как самого важного свидетеля - камеры показали что он был последним кто видел капитана, он сказал лишь что капитан был пьян и все время повторял что смертельно устал от жизни. В какой-то степени это было правда. "Оливия" возвращалась домой. Они неслись на субсветовой скорости, тяжело дышали фотонные двигатели, в грузовом отсеке стукались друг об друга куски астероидов, весь жалкий улов их экспедиции. В одну из ночей Батыгину не спалось. Он думал о баре с окнами на марсианскую пустыню, старом алкоголике в нелепом мешковатом костюме и забытой скомканной салфетке с цифрами, которую Власьев по всей видимости хранил пятьдесят три года. Батыгин спустил босые ноги на пол... В одной пижаме и босиком он прошел на корму, в тот самый челнок, который, использовал покончивший самоубийством капитан. Он тщательно, с лупой обыскал похожий на сплющенную дождевую каплю маленький шаттл. И нашел. В уголке.

Длинный серебристый волос.

Батыгин приподнял его двумя пальцами, покатал в подушечках, положил на ладонь. Волос, легчайший как пушинка, посверкивал искринками и переливался серебром. Эдакая искрящаяся нить.

– Кристаллина.
– Прошептал Батыгин.
– Они все-таки существуют. Так вот оно что..