— Ты неисправима, — со вздохом констатировала я.

— Погоди, — угрюмо проговорила она, — посмотрим, что ты скажешь через десять лет семейной жизни. Очень вероятно, что к тому времени твои взгляды и идеалы претерпят радикальные изменения.

— Это очень интересно, — заметила я. «Интересно, что будет со мной через десять лет?»— спрашивала я себя, когда спускалась к ужину в Лонгморе. На мне было белое платье. В волосах и на талии были приколоты гардении. Единственным ярким мазком на белом фоне были зеленые листья цветов и изумруды, которые подарил мне Филипп. Я чувствовала себя замужней дамой, когда мы с Филиппом встречали гостей. Я была горда тем, что стою рядом с Филиппом, и единственное, чего я боялась, — это подвести его, разрушить его веру в меня.

— Ты выглядишь великолепно, — сказал он мне еще до того, как начали собираться гости.

— Я ужасно нервничаю, — призналась я.

— Не стоит, — проговорил он, беря меня за руку. — Я позабочусь о тебе.

Я с улыбкой взглянула на него. В последнее время он стал очень дружелюбным, что сделало наши отношения легкими и теплыми.

Вошла Анжела, поэтому я не успела ответить Филиппу.

— Лин! — возмущенно воскликнула она. — Ты забыла свои перчатки!

Мне пришлось бежать наверх. Когда я, вспотевшая и запыхавшаяся, спустилась вниз, уже объявили о прибытии первых гостей.

Вечер прошел удачно, несмотря на бесконечную череду перемен и слишком большое для настоящего веселья количество народу. Однако все были довольны и наслаждались высококачественными напитками и великолепными блюдами.

Когда дамы, оставив мужчин, перешли в гостиную, я немного посидела с принцессой (на прием прибыли один или два младших представителей королевского дома), которая была со мной исключительно любезна. Потом долго прогуливалась с женой одного министра, которая надавала мне кучу советов, как распределять свой бюджет, когда приходится содержать большое хозяйство. Мне не хотелось разочаровывать ее тем, что у меня будет не так-то много работы, потому что управление Лонгмором и другими поместьями осуществляют очень квалифицированные секретари Филиппа. Однако я внимательно выслушала ее и стала благодарить, надеясь при этом, что мои слова звучат вполне искренне.

После этого мы с Филиппом опять встали в холле у дверей, чтобы приветствовать новых гостей. Люди шли мимо нас толпами. Я даже не запоминала их имен, только вежливо улыбалась или благодарила за поздравления и добрые пожелания. Причем мне приходилось всем пожимать руки.

Внезапно я услышала возглас Филиппа:

— Маркус! Я рад, что ты сумел выбраться. Я боялся, что что-нибудь помешает тебе.

Я перевела взгляд и увидела высокого, худощавого седовласого мужчину с изборожденным морщинами лицом и необычайно синими глазами.

— Я прилетел сегодня утром, — сообщил незнакомец. — Ты получил мою телеграмму?

— Конечно, — ответил Филипп и, повернувшись ко мне, добавил:

— Лин, позволь представить тебе моего давнего и ближайшего друга Маркуса Камерона. Он обязательно должен прийти те нам и рассказать тебе, как мы с ним путешествовали.

Господин Камерон пожал мне руку. Я почувствовала, что он очень критически оценивает меня, как бы взвешивая все «за»и «против»и подводя баланс.

— Я рада, что вы пришли к нам, — вежливо проговорила я.

— И я, — просто ответил он.

Не успела я что-либо добавить, как объявили следующего гостя.

Танцы начались примерно в половине одиннадцатого. Нам с Филиппом удалось потанцевать вдвоем всего один танец, да и то только около полуночи.

— Тебе скучно, Лин? — спросил меня Филипп.

— Естественно, нет, — ответила я. — Вечер просто замечательный.

— Думаю, старшее поколение очень довольно, — с удовлетворением проговорил Филипп. — Я только что был в зале для бриджа — там яблоку негде упасть, за всеми столами идут баталии в духе старых времен.

— Если хочешь увидеть настоящую толпу, — сказала я, — загляни в столовую. Надеюсь, еды достаточно. У меня такое впечатление, что многие из гостей неделями не видели пищи.

— Ты слишком молода, чтобы оценить хорошо приготовленные блюда, — улыбнулся Филипп. — Уважительное отношение к еде приходит с возрастом. Это последняя страсть, которой люди отдаются на склоне лет!

После этого танца нам так и не предоставилась возможность поговорить или погулять по саду, что было доступно другим парам. Казалось, все только и ждали, чтобы перекинуться парой слов со мной или с Филиппом. Вскоре опять зазвучала музыка, и меня пригласили на танец.

Только через час мне удалось немного передохнуть. Кто-то из кавалеров — не знаю, намеренно или будучи слишком увлеченным ужином, — пропустил заказанный им танец. Едва я сообразила, что мой партнер не придет, я сразу же выскользнула в открытую стеклянную дверь, вместо того чтобы болтаться по бальному залу, где меня немедленно пригласили бы танцевать. Я направилась в дальний конец террасы, скрытый в тени. Ступеньки в сад были освещены светом фонарей.

Я огляделась. В креслах, расставленных на лужайке под арками, увитыми розами, или под раскидистыми деревьями, сидели гостям. Вдали виднелось озеро, по его мерцающей серебром глади, в которой отражался свет фонарей, медленно скользили лодки с парочками, которые предпочли тишину и спокойствие теплого летнего вечера шуму и духоте залов.