Двинулись дальше. Трава набирала силу и достигала человеческого роста, затрудняя движение. Вышли к прибрежным сопкам, поросшим дубняком и мелкими березками. Шли с остановками, так как груз оказался тяжелым. Саперными лопатками вырыли яму, сложили в нее ящики, забросали землей и покрыли дерном. С собой взяли два пистолета, деньги и документы. В качестве ориентиров выбрали два раскидистых дуба и большой камень-валун.

Когда закончили работу, совсем рассвело. Морев и Лучанинов подошли к небольшому селению и опять залегли в траве. Осмотрелись. Стороной, задворками, обошли селение, вышли на проселочную дорогу, сели на поваленное бревно. Им повезло: не прошло и часа, как показался грузовик. Попросили подвезти.

— Куда вам? — Пожилой шофер не стал особенно присматриваться.

— В Хабаровск…

Было темно, когда Морев и Лучанинов вышли на улицу. Довольно долго шли по наезженной дороге, затем — по узкой тропке, протоптанной между хибарами, спустились к Плюснинке. По шаткому мостику перешли на ту сторону. Поднялись по склону на вершину другого холма, к центру города. Пересекли улицу Карла Маркса и снова пошли вниз. Так выбрались на улицу Серышева. Морев изучил маршрут по карте у капитана Осавы и теперь шел безошибочно. Спустя час они были вблизи штаба Блюхера.

Прошли мимо штаба: у входа часовой. Задерживаться нельзя. Наверху, над козырьком подъезда и справа от него, — в окнах свет. Еще работают!

Направились дальше. Часовой проводил их взглядом до тех пор, пока они скрылись в темноте. Остановились, выбрали укромное место, откуда можно вести наблюдение. Постояли несколько минут.

— Пойдем домой, — предложил Морев. — Все ясно, будем действовать. Нужно только не забыть бинокль.

* * *

Дерибасу доложили о нарушении государственной границы.

— Назначить патрули в городе, усилить охрану объектов, опросить жителей в районе нарушения, — Дерибас говорил быстро. — Установить контроль за вокзалом; Предупредить всех… Особенно проинструктировать Белых… Действуйте! И докладывайте каждый час!

По указанию Дерибаса, Белых поселился в Китайской слободке. Работал на Амурской пристани, куда ходил пешком. Белых исправно выполнял инструкцию Грачева.

С другой стороны, в Китайской слободке было несколько опиекурилен, игорных домов, которые содержали китайцы. Туда попадало золотишко из тайги, стекались наркоманы и контрабандисты. В этой среде работали японские шпионы. Здесь обосновался и Мишка Синегубый. Постоянное пребывание там Белых давало лишний повод шпионам сообщать о нем (жив, здоров, ходит на работу), то есть вселять уверенность, что он хорошо вжился в среду и является для них надежным человеком.

Все эти притоны чекисты взяли на учет, но до поры до времени не трогали.

Белых обычно возвращался с работы около семи часов вечера. Он особенно не торопился, так как дома делать было нечего. Обедал в столовой в центре города. Завтраки и ужины готовил себе сам: яичницу, бутерброд и чай. Белье отдавал стирать в китайскую прачечную. По вечерам много читал.

Летнее солнце высоко стояло над Амуром, было жарко, и Белых, перед тем как пойти домой, искупался в реке. Два дня назад Невьянцев сообщил ему о нарушении советской границы неизвестными лицами и сказал, что следы ведут в Хабаровск. Это известие встревожило Белых. Вчера он даже взял освобождение на работе и весь день бродил по городу в надежде встретить кого-либо из знакомых. Но все усилия были напрасны.

В голове у Белых возникали разные мысли: «Кто это может быть? Знаю ли я этих лиц? Невьянцев сказал, что, вероятно, члены ТКП. Кто? Может быть, кто-то из новых? Мне чекисты доверили важное дело. Я должен оправдать доверие!»

В тени дерева было жарко, и Белых расстегнул ворот рубашки. Достал из кармана брюк носовой платок, чтобы вытереть вспотевшее лицо, поднес его к лицу и застыл в таком положении. На улице, которая круто спускалась от улицы Карла Маркса и вела к Китайской слободке, стояли два человека. В облике одного из них промелькнуло что-то знакомое. Белых пригляделся внимательнее. Один высокий, крепкий. Рыжие волосы нависли над ушами… И вдруг обожгла мысль: «Рыжий — Морев. Да ведь это он и есть!»

Белых запомнил Морева хорошо. Тот часто выступал на собраниях эмигрантов в Харбине. И сложилось даже неприязненное чувство: «Выскочка!»

Ну да, Морев! В этом нет никаких сомнений! Белых прижал носовой платок плотнее к лицу, теперь уже чтобы Морев его не узнал, и стал лихорадочно думать: «Что делать? Как позвонить Невьянцеву? Пока доберешься до телефона, они скроются. Где потом искать?!»

Между тем Морев и его спутник вышли на улицу Карла Маркса и повернули направо. Белых решил следовать за ними, держась на приличном расстоянии.

«Долго идти нельзя. Они прошли хорошую школу и умеют все замечать!» — эта мысль теперь не давала Белых покоя. Неожиданно Морев вошел в подъезд дома, а спутник перешел на другую сторону улицы и пошел дальше. Белых подошел к двери дома, куда зашел Морев, и прочитал вывеску: «Парикмахерская». Теперь, не мешкая, он побежал к телефону.

Группа оперативных работников была на месте через десять минут.

— Где они? — взволнованно спросил Невьянцев.

Белых рассказал о каждом.

— Двое будут ожидать в подъезде дома, подстраховывать. Четверо и Белых со мной, в парикмахерскую! — отдавал распоряжения Невьянцев.