— Прошу извинить, господин Накамура, что я заставил вас ждать, — учтиво произнес Осава.

— Не нужно извиняться, господин капитан. Это я пришел немного раньше. Присаживайтесь. Я уже сделал заказ.

— Зная ваш вкус, я закажу то же самое.

Официант был проворный. К тому же он знал, кого обслуживает. Мигом все было на столе. Оба японца любили русскую водку и, налив по стопке, выпили за процветание великой Японии.

Накамура нарушил молчание первый:

— Чем могу быть полезен, господин Осава?

Капитан налил в бокалы фруктовой воды, отпил глоток и сказал:

— Меня вызывал Доихара Кёндзи… — Накамура почтительно кивнул головой. — Поручил мне одно деликатное дело. Очень ответственное… — Осава говорил осторожно, так как получил указание все держать в строжайшем секрете. Но без помощи Накамуры он не мог решить эти вопросы. — Дело настолько деликатное, что я обращаюсь к вам с просьбой…

— Вы можете меня об этом не просить. Кроме меня, никто не будет знать. Меня-то вы знаете.

— Знаю и полагаюсь на вас. Мне нужен надежный человек.

— Из какой среды? Какой национальности?

— Русский.

— Уроженец Маньчжурии или эмигрант?

Осава и сам еще толком не знал, кого лучше выбрать для такого специфического задания. Наступила пауза. Осава налил в стопки, предложил выпить. Закусили. Все это время Осава обдумывал, что сказать Накамуре: «Придется кое-что рассказать о задании. Он знает русских, проживающих в Харбине, как никто другой!» Наклонился через стол, приблизился к собеседнику, чтобы никто не подслушал, и прошептал:

— Доихара поручил проникнуть в штаб Блюхера…

— Блюхера? — Накамура от удивления произнес фамилию довольно громко и оглянулся по сторонам. Недалеко от них стоял официант, ожидая приказаний. — Да-а, — задумчиво протянул Накамура. Он сразу оценил всю сложность поставленной задачи. Заметил: — Это не так-то просто. Я, конечно, могу порекомендовать вам надежных людей, но дать гарантию, что они справятся с заданием, я не решусь.

— Мы их обучим. Это не должно вас тревожить. Мне нужны надежные люди, знакомые о обстановкой в России.

Подумав, Накамура сказал:

— Несколько человек есть в организации Родзаевского. Они бывали на той стороне, проверены на боевых делах. Люди решительные.

— От Родзаевского не годится. Там все засвечены, их знает ГПУ. Много людей из «Русской фашистской партии» попало в плен к советским пограничникам, и, видимо, кое-кто рассказал все, что знает. ГПУ хорошо информировано об участниках этой организации, это мне точно известно.

Капитан Осава налил водку в рюмки и продолжал:

— Господин Накамура, я вас не тороплю. Можно этот вопрос решить и завтра. Вы знаете здесь почти всех эмигрантов и, если вспомните кого-нибудь, скажите мне.

Японские офицеры выпили, послушали музыку. Накамура задумался, потом неожиданно спросил:

— Вы знаете Грачева?

— Знаю. Для такого дела он староват.

— Я имею в виду не его лично, а заместителя — Морева. Вы с ним знакомы?

— Нет, но о нем я слышал.

— Морев еще молод, полон сил. Бежал из Советского Союза лет шесть тому назад… Нет, подождите… В 1929 году — семь лет… Как быстро летит время. Так вот, это именно тот человек, который вам нужен. Лютой злобой ненавидит Советскую власть. А там его ждет виселица.

— В Советском Союзе не вешают.

— Ну какая разница — расстреляют.

— Он не согласится.

— В вашей власти его заставить. У него нет другого выбора. И он не предаст.

— Пожалуй! Это кое-что! Как я могу с ним познакомиться?

— Завтра он принесет мне отчет Грачева о поездке на границу. Я могу направить Морева к вам.

— Спасибо, господин Накамура. Я буду ждать Морева в семь часов вечера у себя дома. А до этого, если вас не затруднит, пришлите мне справку о Мореве.

Капитан Осава жил на Мукденской улице в небольшом двухэтажном особняке, в том же доме, где размещалась редакция газеты «Харбинское время». Редакция находилась на первом этаже, а японский разведчик жил на втором. Это было удобно: трудно было проследить, кто идет к Осаве домой, а кто — в редакцию газеты.

Морев поднялся на второй этаж. Позвонил. Ему открыла служанка и жестом предложила следовать за собой. Из длинного коридора попали в просторный холл. Морев снял плащ, повесил на вешалку. При этом не было сказано ни слова — служанка показывала, где и что нужно делать. Из холла она провела Морева в кабинет.