Заранее Пойнтон предвкушал удовольствие от неожиданных замечаний Кледры.

— Я не дам вам забыть ваше обещание! — воскликнула девушка.

— Я всегда выполняю свои обещания.

— Да, конечно.

— Почему вы так в этом уверены?

Кледра улыбнулась.

— Было бы глупо с моей стороны не понять, что вы всегда держите слово, и не только потому, что это дело чести, но и потому, что не разбрасываетесь своими обещаниями.

Граф удивленно посмотрел на нее.

— Не понимаю, что заставляет вас говорить это?

— Она просто поняла твой характер, Леннокс, — заметил Эдди, — и поняла абсолютно верно. За все время, что я тебя знаю, я не припомню ни одного случая, когда бы ты дал поспешное обещание или сделал бы что-то, что не хотел сделать.

— В этом и состоит различие между надежным человеком, — заговорила Кледра, — и тем, кому нельзя по-настоящему доверять.

— Я, пожалуй, могу и загордиться, — заметил граф, — но я рад, что вы считаете меня достойным доверия.

— Йетс и ваша бабушка рассказывали мне, сколько людей доверялись вам в прошлом и скольким из них вы спасли жизнь. А теперь вы спасли… жизнь мне.

Она говорила тихо, и это было так трогательно, что граф, несколько смущенный впечатлением, которое произвели на него ее слова, поспешил предложить:

— Может быть, мы перейдем в салон? Не вижу никаких причин, почему вы должны покинуть нас.

Кледра воскликнула:

— Я должна была предложить это… уже? Я прошу прощения, если совершила… ошибку.

— Вы не совершили никакой ошибки, — заверил ее граф. — Было бы глупо, если бы вы сидели одна в салоне.

Эдди и я можем потягивать портвейн и разговаривать с вами.

Кледра неуверенно взглянула на него, словно стараясь убедиться, не проявляет ли он просто доброту к ней, несмотря на то, что она нарушила светский этикет.

Но граф ободряюще улыбнулся, и девушка почувствовала, как теплая волна захлестнула ее. Он был так добр, и она знала: пока он рядом, ей ничто не угрожает.

Граф не позволил Кледре долго оставаться в салоне.

— Это ваш первый вечер, — сказал он, — и я знаю, Ханна будет недовольна, если я продержу вас допоздна.

Он увидел разочарование в ее глазах и добавил:

— Всегда есть завтра.

— Вы хотите сказать… я смогу поужинать с вами… завтра?

— Если, конечно, мы не надоели вам!

Кледра тихо рассмеялась.

— Вы дразните меня, но вы знаете, что вы не можете мне надоесть. Быть здесь и наслаждаться таким чудесным ужином — это самое удивительное, что когда-либо происходило в моей жизни.

Когда она, пожелав им спокойной ночи, ушла к себе, Эдди налил себе бокал портвейна и сказал:

— Она очаровательна! Ты должен поговорить со своей бабушкой о том, как подобрать ей подходящего супруга.

— Супруга! — повторил граф, словно никогда не слышал, что такие существуют.

— Ты же понимаешь, если Кледра — никак не могу назвать ее «мисс», — будет замужем, Мелфорд больше не будет иметь над ней власти.

Граф смотрел на друга с изумлением.

— Должен признать, я не подумал об этом.

— Но это же очевидное и самое простое решение. Когда она выйдет замуж, сэр Уолтер не сможет избивать ее, а если он отравит ее или ее мужа, его, несомненно, повесят.

Эдди помолчал немного, а потом добавил:

— Трудность, конечно, в том, как представить ее подходящим женихам, чтобы Мелфорд не узнал об этом и не попытался вырвать ее из твоих рук или убить, уж не знаю, что у него там сейчас на уме.

— Черт побери, я уж постараюсь, чтобы он не смог сделать ни то, ни другое! — резко проговорил граф, вскочил и прошел через всю комнату к окну.

Приподняв штору, он выглянул в ночь.

На небе сверкали звезды, над деревьями парка поднимался молодой месяц.

Ночь была так прекрасна, что казалось невозможным представить, что где-то там сэр Уолтер Мелфорд, сумасшедший и страстно желающий мести, вынашивает свои дьявольские планы.

На мгновение граф подумал, что ему исключительно повезло, что он оказался замешанным в подобную ситуацию, которая, казалось, не имела к нему никакого отношения.

Это внесло в его жизнь новый интерес. Он будто воскрес. Уже несколько лет ему не приходилось испытывать ничего подобного.

Только стоя лицом к лицу с врагом, столь же коварным и непредсказуемым, как сэр Уолтер, Пойнтон чувствовал то же, что чувствовал сейчас. И хотя это было довольно тревожно, это возбуждало и каким-то необъяснимым образом радовало его.