Эдди, сидя в удобном кресле у камина, молча наблюдал за графом.

В его глазах застыл вопрос. Он был озадачен поведением друга.

Но через мгновение он потянулся за своим бокалом портвейна, и на его губах мелькнула едва заметная улыбка.

Граф отправился спать, но и лежа в постели он думал о Кледре.

Он снова и снова словно видел ее перед собой во дворе конюшен, когда ее руки обнимали Крылатого победителя или когда девушка и ее конь склонились перед ним в поклоне.

Наконец он заснул, но вдруг услышал, что ручка двери повернулась. Привыкший к опасности, граф мгновенно пришел в себя.

Дверь открылась, комната слегка осветилась светом свечи, и граф с удивлением разглядел, что на пороге появилась Кледра.

— Что случилось? — спросил он, приподнимаясь на локте.

Она пересекла просторную комнату и приблизилась к нему.

Огромные глаза, темные и испуганные, смотрели на Пойнтона с бледного личика девушки.

— Что случилось? — снова спросил он.

Она помолчала, с трудом подбирая слова:

— В… вы подумаете, что с моей стороны это очень… г… глупо, — выговорила наконец Кледра, — но я знаю, что…

Крылатый победитель в… в опасности.

Опасаясь, что граф сейчас скажет ей, что бы она не говорила глупостей, девушка продолжила:

— Я… я не могу объяснить… но так же, как я могу позвать его без слов… Я знаю сейчас, что он… зовет меня… и я… д… должна пойти к нему!

Граф смотрел на нее в недоумении.

Он заметил, что она одета в амазонку, и подумал, что, возможно, это единственная темная вещь в ее гардеробе.

Не спрашивая больше ни о чем, граф сказал:

— Если вы думаете, что ваша лошадь в опасности, мы сейчас же идем туда.

На лице Кледры отразилось такое облегчение, что он понял, как боялась девушка его отказа.

— Оставьте мне свечу и подождите в коридоре, — попросил Пойнтон.

Кледра поставила свечу на столик рядом с его постелью и вышла из комнаты.

Когда она уже была около двери, граф сказал:

— Возможно, было бы неплохо разбудить Эдди. Просто постучите к нему и скажите, что он мне нужен.

Кледра не обернулась, но граф заметил, как напряглось ее тело. Он понял, что ей не хотелось это делать, и добавил:

— Впрочем, ничего страшного, я сам разбужу его, как только оденусь. Это не займет много времени.

Дверь закрылась, и граф вскочил с постели.

Не прошло и двух минут, как он вышел из комнаты.

Свечи уже догорали. Очевидно, уже близился рассвет.

Но даже в этом слабом мерцающем свете граф разглядел, что всем своим видом девушка умоляет его поторопиться.

Молча он прошел по коридору, открыл дверь комнаты Эдди, подошел к кровати и потряс его за плечо.

— Проснись, Эдди! Кледра думает, что что-то происходит в конюшнях. Мы идем туда немедленно. Присоединяйся к нам, как только сможешь!

Эдди, не возразив ни словом, начал выбираться из постели, но граф уже снова был в коридоре и вместе с Кледрой направлялся к центральной лестнице.

Ему не хотелось тревожить ночных дозорных, пока не станет ясно, что Кледра не ошиблась.

Он старательно внушал Ханне и Йетсу, что никто не должен подозревать об опасности, которая связана с его гостьей. Поднять сейчас слуг и заставить их бежать к конюшням, — это могло причинить больше вреда, чем пользы.

«Что бы ни происходило сейчас, — уверял он себя, — мы с Эдди наверняка справимся».

Заметив внизу главной лестницы ночного лакея и дозорного, совершавшего очередной обход, граф направился к боковой лестнице и первым быстро спустился по ней.

Они оказались около той двери, которая была ближе всего к арке перед конюшнями.

Сводчатый проход четко виднелся на фоне звездного неба. Тропинка, что вела к арке, шла между кустами, и в темноте граф почувствовал, как ладошка Кледры коснулась его руки.

Ее пальцы дрожали, и он понял, как она испугана. Но также знал, что она доверяет ему, и ее вера в него еще сильнее утвердила Пойнтона в намерении не обмануть ожиданий этого хрупкого юного существа.

Хотя он и не хотел поднимать общую тревогу, он не забыл положить в карман пистолет, прежде чем покинул спальню.

Они подошли к арке и вошли во двор конюшен. Графу показалось, что все спокойно, но внезапно он услышал испуганное ржание, его тут же подхватили все кони, стало слышно, как животные беспокойно двигаются в своих денниках.