Может, Королевскому прокурору не по статусу допрашивать куртизанок, накладывать обездвиживающее заклинание – единственное, доступное соэру, — заполнять протокол и шатать по злачным местам Сатии, но хотелось встряхнуться. Последний месяц превратился в сущий кошмар стараниями женщин, с которыми он делил кров. Брагоньеру приходилось терпеть и молчать, чтобы потом все же не выдержать и сорваться на жене, о чем он сожалел.

Соэр пустил коня рысцой вдоль стен замка — самой старой части города, из которой он разросся до нынешних размеров. Теперь его оккупировали чиновники и вершители правосудия. Выветренные камни помнили времена, когда не существовало деления на кварталы, еще не замостили улицы, не возвели многочисленных храмов с прудами, полными радужных рыб, а люди воевали с орками. Гораздо позже их оттеснили на юго-восток, где образовалась область, населенная всевозможными расами, которым не нашлось места в других частях королевства.

Часовые на въезде в замок взяли под козырек.

Брагоньер не удостоил их взглядом и посторонился, пропуская казенную повозку.

Утреннее солнце не припекало, но заставляло щуриться.

Славная нынче осень! Дождей нет, хорошо бы такая погода продержалась хотя бы еще две недели.

Суровое здание Следственного управления города Сатии, настоящий четырехэтажный замок, отбрасывало тень на соседние постройки. Защищенное магией, оно заставляло ускорять шаг. У Брагоньера же парадный вход с фигурами львов вызывал теплые чувства. Он помнил, сколько шагов нужно сделать, сколько лестниц миновать, чтобы оказаться у знакомого кабинета с крохотной приемной для защитников. Сколько же злобных слов выслушал в свое время от них Брагоньер! Сколько юристов томились на стуле в ожидании решения Главного следователя!

Брагоньер остановил коня у подножья лестницы и, бросив поводья на луку седла, соскочил на ступени. Он знал, животное уведут – за улицами вокруг Управления тщательно наблюдали. И точно, распахнулась калитка в воротах закрытого внутреннего двора, и конюх поспешил увести коня.

Шаги гулко отзывались под потолком холла.

Медленно стягивающиеся на работу служащие расступались и испуганно перешептывались. В воздухе витало: "Проверка!"

Стоило Брагоньеру бросить косой взгляд, разговоры смолкали, люди развивали бурную деятельность. Даже дежурившие в холле солдаты вытянулись так, словно кол проглотили.

Власть сладка. Брагоньер понимал нынешнего короля, хотя и не одобрял его поступка. Лучше оставаться министром внутренних дел, чем примерить корону, обагрив руки кровью.

Соэр поднялся по лестнице, миновал коридор с одинаковыми дверьми. Кое-где уже ждали следователя вызванные свидетели.

Пересечь пролет, толкнуть дверь. Ровно сорок шагов, и вот знакомый коридор. Там все так же пахло кофе. Дверь в приемную открыта, оттуда слышатся голоса. Брагоньер узнал всех: бывшие непосредственные подчиненные.

— В кабинет господина Ульмана, господин соэр? – А вот и секретарь.

Госпожа Ллойда ничуть не изменилась, только улыбалась натянуто, нервно.

Брагоньер махнул рукой, и женщина с подносом выплыла из приемной, чтобы ловко отпереть дверь с табличкой "Главный следователь Следственного управления города Сатия". Сначала одну, потом вторую. Нынешний хозяин кабинета еще не пришел, и соэр с чистой совестью занял его кресло.

— Сменили стол? – От него не ускользнула ни одна деталь.

— Да, в прошлом месяце. – Госпожа Ллойда водрузила поднос на стол и поставила чашку с ароматным напитком перед бывшим работодателем.

— Все еще помните мои привычки? – едва заметно улыбнулся Брагоньер.

Терпкий аромат дразнил ноздри, а первый же глоток принес ясность уму.

Госпожа Ллойда – отличный секретарь, поэтому и удержалась на месте. Вопреки слухам, ее и бывшего Главного следователя не связывал ни один поцелуй. Соэр вообще интересовался женщинами строго по расписанию, раз в месяц, в одном и том же публичном доме, пока не встретил Эллину. Тогда в его жизнь вошла иррациональность, а после возникло желание заниматься любовью спонтанно, но только с одной, единственной.

— Разумеется. – Улыбка госпожи Ллойды могла бы соперничать с солнцем.

Секретарь тоже не питала нежных чувств к Брагоньеру, но чуть ли не единственная во всем Следственном управлении уживалась со сложным характером соэра. Во многом благодаря ей тот помирился с Эллиной, и тот предложил гоэте стать его любовницей.

— А частенько Ульман опаздывает? – Брагоньер бросил взгляд на часы.

— Случается, — уклончиво ответила секретарь и тут же переменила тему: — Что-нибудь принести? Почта, дела, экспертизы?

— Да, чуть позже. Зайдите через пару минут.

Дверь закрылась, и соэр ненадолго остался один. Он никогда не отличался сентиментальностью, но тут нахлынули воспоминания. Брагоньер встал, открыл шкаф и извлек форменный длинный плащ и маску, провел по ним рукой. Как же он соскучился по работе! А ведь прошло всего полтора года.

Новая должность, семья… Соэр покачал головой и убрал вещи обратно. Если дальше так пойдет, он потеряет физическую форму, обрюзгнет. Эллине, пожалуй, в радость, а ему каково? Разве место мужчины в театре, на термальных источниках, где от скуки дохнут даже птицы.