Картина потрясала.

— Что это? — тихо спросил Император. Увиденное шокировало даже его, привычного к полям сражений, крикам боли и картинам разрушений.

— Это, Стасик, Пентаграмма Прорыва. И понадобилась она только для того, чтобы те восемь демонов смогли войти в наш мир. Мао — существо очень сильное и в энергетическом плане «тяжелое». Обычный портал «пролезть» ему не позволит из-за своей слишком низкой «пропускной способности». «Маленький» он для него, «узенький»… Или ты думаешь, та восьмерка так прямо из Инферно к вам на поле скакнули? По глазам вижу, что так ты и думал. Так вот, спешу тебя разочаровать — нет. Для начала Нанраа вернулся в «точку призыва», то помещение под твоим дворцом, где ты его призвал, вычертив пентаграмму и использовав тот самый перстень, который я тебе сразу говорила уничтожить или зарыть так глубоко, чтобы никто и никогда его не нашел. Там он, теряя силы из-за нарушения Договора, пробился в свой мир, оставив на нашей стороне «якорь», еле живой дополз на остатках сил до Мао Альраа и сообщил, что нашел ее «возлюбленного Повелителя». Та, используя «Сердце Домена», над которым имеет неограниченную власть, накачала его высокоуровневой энергией под самый потолок, так, что чуть из ушей не полилось, тем самым не только спасая его от регресса, но и выводя на ранее недоступные вершины, после чего пинком отправила обратно в наш мир, где он используя полученные силы, открыл максимально «широкий» Пролом. В пролом тут же хлынули еще Князья, согнанные Безумной Мао, которые уже сами помогали держать Пролом, пока по нему лезли все новые и новые демоны… Пролезшие Князья тут же принялись «вычерчивать» Пентаграмму Прорыва. У одного Князя со свитой «начертание Малой Пентаграммы, минимально возможного размера и мощности для запуска процесса, занимает от нескольких месяцев до года. Тут же Князей было больше пяти тысяч. Они справились за несколько минут. И "чертили» они далеко не Малый вариант, о нет! Они работали с размахом! Прорыв распахнулся, в наш мир вошли восемь Мао. Ну как вошли? «Бочком» и то, едва «протиснулись», так как Безумная очень спешила и всех подгоняла. Уже оттуда они «прыгнули» к вам на поле.

— «Вычерчивают» чем? — спокойным, но с мертвыми нотками, голосом спросил Император, опустившийся обратно в кресло.

— Кровью, Стасик, кровью. Ты правильно понял: все население столицы пошло под нож, чтобы «чернил» хватило. Больше пяти тысяч Владетельных — шансов на сопротивление у гарнизона и даже магов просто не было. Как и у населения попытаться сбежать. Восемь минут — и нет четырехсоттысячного города, зато есть устойчивый портал в Инферно, который все боги этого мира совместными силами умаялись закрывать даже после того, как Логин выгнал демонов. Представь, что было бы, не договорись вы с ним на том поле? — Гельза вернулась к поеданию сладостей. Император молча смотрел через зеркало на руины своей столицы. Он достал из кармана мятую пачку «Мальборо», не глядя вытряхнул из нее предпоследнюю сигарету и подкурил ее от огонька на пальце.

Терпкий табачный дым оцарапал отвыкшее за годы от курения горло, легкие бунтовали, отказываясь принимать в себя яд, но тяжелой голове стало немного легче. Сизый дым словно наполнил пространство под черепом, вытеснив все мысли оттуда, не оставив им места.

Богиня не прерывала раздумий Императора, она наслаждалась орешками в меду.

Сигарета закончилась, последние миллиметры табака осыпались серым пеплом, едва опалив фильтр. Станислав Первый с сожалением посмотрел на окурок и сжег его коротким импульсом магии. Он аккуратно убрал пачку с единственной оставшейся сигаретой в подпространственный карман и поднял глаза на Гельзу.

— А он знает, об ЭТОМ? — задал вопрос он, имея в виду свою разрушенную столицу.

— Возможно догадывается, не более, — задумчиво ответила богиня, прислонив пальчик к нижней губе. — Иначе бы не был так милосерден к Нанраа. Да и Безумная могла бы головы не досчитаться. С их племенем Логин вообще крут, давит без всяких сожалений и угрызений совести. Лично порезал, порубил, порвал, несколько миллионов демонов, разрушил дворец и обезглавил Мао, пока за Безумной гонялся по Инферно. Он и О’Мао-то стал случайно. Даже, я бы сказала, заочно… От Источника отказался, власть бросил, как кость собаке… Ты что-то задумал? — с интересом всмотрелась в недобро блеснувшие глаза Императора богиня. И она не спрашивала, она утверждала.

Лагерь снова был разбит. Ушло на это меньше половины дня. Но… Внезапно я стал совершенно чужим в этом лагере. Отношение изменилось. Люди дистанцировались и сближаться обратно не собирались. Не гнали, неуважения не выказывали, наоборот, были предельно вежливы и учтивы, но… Места во всем этом людском месиве мне уже не было. Одно дело богатырь, что сразил в поединке другого богатыря, а после доблестно бился вместе со всеми в общей кровавой свалке. Совсем другое непонятный «Повелитель» непонятных могущественных существ, по одному слову которого, являются во плоти боги.

Я не смог заставить себя быть с ними. Ушел из лагеря и устроился посредине поля между двумя армиями. Привязал коня к воткнутому накануне мечу Мао, расстелил прямо на земле попону, кинул под голову седло и лег, уставясь усталым взглядом в небо.

На душе было тоскливо. Делать ничего не хотелось.

Тихо подошла Ладора и устроилась на маленьком стульчике рядом.

— Ты ведь не вернешься больше в Сеньевку? — мягко спросила она.

— Нет, не вернусь, — задумчиво ответил я, понимая, что действительно, больше мне нет места и там.

— Жалеешь?

— Не знаю, Ладора… Не поехал бы с князем, Император сам пришел бы на эти земли, и я так или иначе все равно встретился с демоном и был бы опознан. Все одно мое время «отдыха в деревне» подошло бы к концу. Чуть раньше, чуть позже, какая разница? — сорвал я травинку и закусил ее.

— И куда думаешь теперь? Дороги открыты, можешь выбрать любую, — расплела косу и достала гребешок богиня.

— Жизнь подскажет, — пожал я плечами. — Не хочу пока думать об этом. Лучше посплю. Уж тут-то никто не пострадает от моих кошмаров.

Ладора неодобрительно покачала головой, но ничего не сказала, а я выбросил травинку и закрыл глаза.

Когда открыл глаза снова, рядом уже был разбит шатер Ладоры, и паслись их с Ритой кони.

Мое пробуждение заметили. Но подошла в этот раз не богиня.

— Продрыхся? — со слегка наигранной насмешкой спросила моя товарка по попадалову.

— Пожалуй, — ответил я, повернув к ней голову и сладко потянувшись всем телом.