Иногда такие забеги длились неделями.

Но заканчивается рано или поздно все. И хорошее и плохое. В конце концов морозы пошли на спад, солнце на небосклоне стало задерживаться дольше. А потом и ручьи начали звенеть восславляя весну.

Я снова начал гулять по лесу. Именно гулять, а не выбираться на охоту, тренировку, либо вообще нестись сломя голову, не разбирая дороги.

Постепенно сошел весь снег. Набухли и распустились почки, отцвели цветы, вымахала и заколосилась трава. Весна грозила вот-вот переплавиться в лето.

Я выполнял ката на козырьке перед замурованным логовом дракона. Это была сорок восьмая форма ушу. Тайцзи Цуань — стиль медленный и плавный. Его еще иногда называют медитацией в движении за то, что выполняется форма от начала и до конца не прерываясь, не останавливаясь, не отвлекаясь от того, что делаешь «пусть даже рядом с вами дракон пролетит».

И дракон пролетел. Рене не смог найти лучшего времени для возвращения, как прямо посреди выполнения мной этой формы.

И я выполнил принцип «пусть даже…». Я не отвлекся на него. Я продолжил медленно, плавно и максимально сосредоточенно выполнять движения.

— Я вернулся, — минуту понаблюдав за мной, сказал он.

Ноль ответа. Ноль реакции.

— Мог бы между прочим и поздороваться! — недовольно заметил он.

Ноль ответа. Ноль реации.

— Я к тебе, Логин, обращаюсь! — поднес он свою морду практически к моему лицу. Я отвернулся (что я виноват, что разворот предусмотрен именно в этом месте формы?).

— Ах, так? — разозлился он. Вслед за этим последовал удар хвостом. Но! Но именно в этот момент в форме был уход от атаки по верхнему уровню корпуса. И Рене промахнулся.

Такое озадаченное лицо… Пардон, морду, вряд ли я когда еще у дракона увижу. Но принцип «пусть даже…» будь он не ладен! Форма требовала отвернуться. И я последовал ее требованию.

Дракон ударил еще раз. И снова промахнулся (мне в тот день потрясающе везло… как утопленнику).

Дракон разозлился и выпустил в меня струю пламени. Видимо он снова опасался промахнуться, так что струя, точнее поток, был шириной со все плато. И высотой метров пятнадцать.

А еще он длился и длился.

Но принцип «пусть даже…». И я продолжил двигаться. Плоть моя горела. Драконье Пламя — это нечто такое, в чем текут и испаряются даже камни с железом. Мое тело всего за несколько мгновений прогорело до костей скелета. Боль была ужасающей, но я продолжал выполнять форму.

А выдох был очень долгий. Объективно больше двух минут. Субъективно же… Вообще оценить нельзя.

Когда выдох иссяк, я представял собой факел. Живой, движущийся в сорок восьмой форме ушу пылающий факел. На мне не было одежды, я начинал форму будучи лишь в набедренной повязке. Но в первую же секунду она рассыпалась пеплом. Горела именно моя плоть. И продолжала гореть, пусть даже дракон уже не выдыхал пламя. Плоть горела и тут же восстанавливалась. Горела и восстанавливалась. Горела… и горела.

Дракон в ужасе отпрянул от меня к замурованному входу в свое логово. А форма требовала именно в это время двигаться в его сторону. Дракон пятился, а я приближался.

Наконец Рене не выдержал и ударил хвостом на отмашь. По случайности комплекс закончился за пару мгновений до этого. Я остановился и принял исходное положение. Выдохнул и опустил в изнеможении руки. И именно в этот момент получил удар, который выбросил меня за пределы карниза. Долгий,высокий полет. А затем благословенная вода озера, что все же погасила пожиравшее меня пламя.

Вынырнул я уже около своего пляжа лысый и голый. При этом жутко довольный — подобным подвигом ведь не могут похвастаться даже тибетские монахи. За это берет гордость.

Но больше за то, что удалась хоть и не запланированная, но шутка над Рене.

Я быстренько вылез, вытерся, оделся и побежал звать вернувшегося соседа на шашлычки по поводу возвращения…

Рене все еще странно на меня косился, хотя прошло уже больше часа с того инцедента. Подумаешь, вспылил, с кем не бывает?

Хотя… Он, фактически, меня убить пытался. Вообще, нормальный человек и от единственного удара драконьим хвостом упал бы переломанной куклой…

Видимо, моя неубиваемость и все, что со мной происходило после ее обретения, здорово долбит по сознанию. Настолько, что попытка моего убийства со стороны кого либо, воспринимается легко. Слишком легко. Настолько, что: ну, попытались убить, зажарили, застрелили, зарезали, утопили… бывает, пустяки какие, не ссориться же из-за этого?

Оригинальный выверт психики.