Я думала, нас тоже притормозят. Но мне отпуск утвердили без вопросов, в качестве оплаты за авральную пахоту. Капитан оставила после себя троих замов, честно пообещав кастрировать каждого, если хотя бы один облажается. Коллективная ответственность. Планшет с ограниченным доступом на всякий пожарный с собой взяла.

В поезд загружались как белые люди: по два чемодана на каждую, модные складные сани с моторчиком сбоку. Я еще теплые сапоги и шапку пушистую поверх привязала, чтобы каждый смотрел и завидовал.

— Чего бледная такая?

— Последние месячные паршиво прошли, фрау Эльза. Отчеты одним глазом набирала. Хорошо еще, что не пришлось снова по машзалам болтаться.

— Да, Кульчиньский говорил, что под конец тебя штормить начало.

— Ничего, отосплюсь, с горок покатаюсь и отпустит.

Знаю, что глазастый за мной постоянно мониторил. Ему на допуски плевать, он за каждым подглядывает и подозревает. Куда там безопасникам — ходячий талмуд инструкций на все случаи жизни. Он у меня из коробки даже таблетку спер, наверняка для анализа. Витамины и легкое болеутоляющее, гинекологи постоянно выписывают. То, что без его ведома глотала, мимо любой службы прошло. Без препаратов, которые мне санитар за будущую спокойную жизнь подогнал, уже бы не ходила и не ползала. Уже бы лежала на два метра под полосой дерна. Я утром и вечером харкаю кровью, чудо, что до сих пор не спалили. Меня поддерживает только безумный коктейль из намешанной химии. Какие полгода и выпавшая печень, вы что. Три месяца продержалась — уже чудо.

Нас знатно в джунглях прессовали. Включая дрянь, от которой местное зверье дохло все, без исключения. А мы дрались, выплевывая куски легких и кишки, захватывали оружие и боеприпасы, продолжая убивать. У меня половины поставленных диагнозов в медкарте нет. Сумела договориться, вырезали явный компромат. Пожалели. Потому что с отметкой «сдохнет через семь лет» ни о какой Академии и заикаться нельзя.

Именно поэтому мочу и меняла. Слишком характерные там следы болтаются от принимаемых поддерживающих препаратов. И кровь сдавала последний раз в центре реабилитации человеку, который мне бумаги подправил. Он диссертацию защитил на живом материале, мне липовые справки оформил на конкурента в белом халате. Если бы вскрылось — доктор бы радовался. Сделай гадость коллеге, и жизнь удалась.

Но сегодня я в самом деле отдыхаю. Сегодня у нас заселение в коттедж, ужин и спокойный сон. Завтра покатушки на самых легких трассах. Если будет желание, можем и лыжи попробовать. Но мне лень. Я точно знаю, что главные боссы прилетят до начала конференции, завтра утром. Подгребут нужные кадры, проведут пленарные заседания и мелкой россыпью расползутся по округе.

Субботним вечером я им всем скажу «здравствуйте». Тем, кто отдавал приказ на интервенцию. Кто командовал наемниками и добровольцами. Кто распределял награбленное и руководил концентрационными лагерями. Всем, кто виноват за гибель двух с лишним миллионов живых душ. Кто заставил мою маму плакать.

Послезавтра я постучусь к вам с того света. Стоя одной ногой в могиле, поприветствую за всех, кто не дожил. За каждого. Чтобы вспомнили.

В камине пощелкивают горящие поленья, фрау Лаубе потягивает вино. Подопечная отпросилась на ночные покатушки — молодежь цепляется паровозиком друг за друга и в свете прожекторов соревнуется, кто эпичнее в итоге сгребется в кучу-малу.

Когда на экране высветился знакомый номер, женщина нахмурилась и нехотя нажала кнопку. Вечно как ни отпуск — так проблемы. Сначала три года не отпускают, потом дергают по пустякам.

— Эльза, не подскажешь, куда наша егоза рванула на ночь глядя?

— Ты о чем, Мориц?

— Ее маркер сейчас уже в сорока километрах от тебя. Я так понимаю, на ночном экспрессе двинула обратно в Лиру.

— Ты уверен? Она собиралась кататься с местной шпаной с горки.

— Я поэтому и звоню. Странно все это.

Натягивая сапоги, Лаубе не преминула «уколоть» безопасника:

— Мониторишь нас, значит?

— Работа такая… Местное отделение вертушку посадит у тебя под боком через пять минут. Станция, где сможешь перехватить — Роштик, по времени вроде успеваешь.

— Волкодавов держи на привязи. Можешь в поезд запустить, но я хочу первой с Пикси поговорить. Надо понять, что стряслось. Может, мальчик какой голову вскружил.

— Само собой. Просто хочу напомнить, что это твоя протеже. Если, не дай бог, что-то совсем серьезное, нас ждет очень неприятное разбирательство.

— Говори пилоту, что я уже выхожу. Слышу, как круги над головой нарезают.

Убедившись, что куратор умчалась на черной машине по направлению железки, села в сани и взялась за джойстик.

Нет, санки не наши, туда могли тоже жучков каких-нибудь сунуть. Это местная поделка, честно взятая на прокат утром и весь день простоявшая в сарайке. В снятый коттедж не буду возвращаться, мне там ничего не надо. Избушка, которую арендовала по чужим документам, в двадцати минутах отсюда. Там уже работает выделенный канал, который через цепочку прокси-серверов сбрасывает первые информационные пакеты нужным адресатам. Пусть я и не супер-хакер, но кое-что успела нахвататься. И, спасибо Милошу, многое из его наработок пошло в дело.