– Тысячелистник, – с презрением бросила я. Да проклянет богиня его душу. – Сколько Неиспытанных выплыло передо мной?

– Около пятнадцати, включая Рябинника. Но некоторые из них объединились и выбрались раньше меня с Рябинником.

Альянс. Здорово.

Мы бежали трусцой. Вскоре океан исчез, сменившись густыми джунглями; теперь все время приходилось двигаться вверх. Мышцы бедра расслабились из-за внезапно окутавшей меня липкой жары, и рана, хотя все еще раздражала, не мешала двигаться.

Листва редела, земля под ногами становилась все тверже, и вскоре мы оказались перед отвесной скалой.

– Как думаешь, удастся на нее вскарабкаться? – тихо спросила Папоротник.

Часть каменной стены покрывал мерцающий серый налет. Я приложила к камню руку, и крошечный сгусток энергии скользнул по моим пальцам, почти маня вперед.

– Удастся.

Мы карабкались по крутому склону, осторожно ища опору для ног и пальцев. Под нами не было никаких страховочных сеток, и после недавнего суматошного бултыхания под водой подъем казался особенно жутким.

Вот это, должно быть, и есть испытание на храбрость.

Стиснув зубы, я старалась контролировать дыхание, вдыхать через нос и выдыхать через рот. А что мне психовать? Я не боялась высоты, она была куда больше моей стихией, чем океан. Где-то наверху шумела вода, но я старалась не обращать внимания на эти звуки и, наконец, нащупала плоскую вершину.

Выбравшись на утес, я перевернулась на живот и посмотрела вниз. Ха, Папоротник была прямо подо мной. Я протянула руку и помогла ей одолеть последнюю пару футов.

– Ты справилась. Молодец.

– Рад, что вы смогли к нам присоединиться! – крикнул Тысячелистник.

Присев на корточки, я повернулась к нему лицом.

«К ним».

Пятнадцать парней расположились полукругом за спиной Тысячелистника, среди них – Рябинник.

– Как командир отряда, – протянул Тысячелистник, – я настаиваю, чтобы дамы шли первыми. Хотя не уверен, что это слово применимо к кому-то с вашим… сомнительным происхождением.

Он осмотрительно не называл меня дворняжкой, когда могли подслушивать вышестоящие.

Тысячелистник рассмеялся, остальные подхватили смех. В том числе Рябинник.

Дьявол, нет. Меня не раздосадовало, что Рябинник присоединился к победившей стороне – это было просто разумно, – но вести себя как мудак? Теперь он пополнил мой список говнюков.

Наверное, нас подождали потому, что впереди было что-то по-настоящему опасное, и Тысячелистник решил сперва посмотреть, как облажается кто-то другой. Неплохая идея, хоть и трусливая.

Я жестко улыбнулась.

– Прошлым вечером ты пел по-другому, командир отряда.

Он крепче сжал рукоять ножа, костяшки его пальцев побелели, но я заставила себя пройти мимо, ступая так, будто моя нога не пульсировала болью после подъема, угрожая вот-вот подогнуться. Потому что там, за спинами остальных, поджидало следующее испытание. А поскольку монет на всех не хватит, имело смысл пойти первой.

Не обращая внимания на насмешки, я зашагала по единственной тропинке, ведущей с вершины утеса.

Плеск воды нарастал, пока не превратился в яростный рев, эхом повторивший пульсацию крови в моих ушах.

Только не снова вода!

Широко распахнутыми глазами я уставилась на отвесный водопад: в сотне футов внизу он обрушивался в озеро, которое отсюда, с высоты, казалось невероятно маленьким. При мысли о том, что придется туда нырнуть, я с хрипом выдохнула.

Не может быть, чтобы от нас ожидали такого прыжка! Но дорожка, мерцавшая светло-серым, обрывалась прямо над водопадом, дальше идти было некуда. Нам явно полагалось прыгнуть.

Я сделала шаг назад.

Нет. Ни за что. Я не смогу! То, что Андерхилл часто казался сном, не означало, что мы не можем здесь умереть. Если я прыгну, я или разобьюсь о камни, или утону.

Еще шаг назад.

– Алли, берегись! – крикнула Папоротник.

Я подавилась криком, когда большая рука толкнула меня между лопаток. У меня осталась всего доля секунды на то, чтобы оттолкнуться здоровой ногой, катапультируясь подальше от скалы. А потом… свободное падение.

Вопль застрял в глотке, разум затопила паника, такая сильная, что глаза начала заволакивать темнота. Я закрыла их и покорилась судьбе. Перед моим мысленным взором проносились вспышки воспоминаний – так часто случалось, когда смерть подступала опасно близко.