– Следуйте за мной! – рявкнул Брес, магически усилив свой голос, чтобы его было слышно сквозь бурю.

Меня с размаху ударила страшная мысль, от которой я задохнулась.

– Кто-нибудь пострадал?

Брес посмотрел на меня со сталью во взгляде.

– Нет.

Я испытала огромное облегчение. Смерть фейри – не мелочь, ведь нас осталось так мало. Хотя иногда смерти было не избежать, вряд ли я смогла бы видеть себя в зеркале, если бы мой поступок… мой предполагаемый поступок привел к бесцельной смерти одного из моих сородичей.

Как старший тренер нашей группы Брес повел нас по тропинке к массивному бревенчатому дому, тому самому, в котором мы собрались восемь лет назад перед тем, как перейти в Андерхилл. Дом задумывался как своего рода убежище. На втором этаже там было двадцать комнат, на первом – зал не меньше пяти тысяч квадратных футов и огромная кухня.

Мы ворвались внутрь, едва держась на ногах, и два других отряда последовали за нами, толкаясь, спеша укрыться от непогоды.

В огромном каменном камине быстро развели огонь, от него начало растекаться тепло.

Того, что мы очутились под крышей, хватило, чтобы поднять нам настроение.

Ученики-Благие держались в левой части зала, Неблагие – в правой. Разделяющая нас граница была всегда и пребудет вовеки веков.

Я отошла к окну и уставилась на усиливающуюся бурю, лишь вполуха прислушиваясь к шепоткам, кружащим по комнате, как стая ворон.

– Что случилось? Наше обучение закончено?

– Мы сможем вернуться домой на Унимак?

– Андерхилл действительно исчез?

Потом заговорил один из незнакомых наставников. Бросив быстрый взгляд через плечо, я узнала в нем Неблагого, и на мгновение мне показалось, что мы уже где-то встречались. Его темные волосы ниспадали на плечи, глаза были темно-зелеными, цвет магии – под стать глазам (такое часто случается у фейри), но настолько темнее, что в ней едва угадывалось зеленое.

Неблагой обернул этой магией свое горло, чтобы усилить голос:

– Андерхилл никуда не делся. Место рождения нашей магии и источник нашей силы просто так не исчезает, но иногда капризничает.

Раздалось несколько смешков.

Я не смеялась. Я пристально глядела на этого тренера, думая о другом Неблагом, который был моим другом, пока его не распределили в темный двор. Я потерла середину ладони в том месте, где меня уколола Жрица, потом провела большим пальцем по другому шраму… И мысленно перенеслась в свое детство, в тот день, когда я впервые встретила фейри, еще не зная, что сама наполовину фейри. Неровный шрам на указательном пальце – все, что теперь напоминало о том, как давным-давно я чуть не погибла.

– Сюда, Каллик, – прошептала мать на тлинклитском, крепко сжимая мою пухлую ручку.

Мы взбирались на вершину холма позади вереницы крадущихся на цыпочках взрослых и детей. Мы не жили рядом с этими людьми, но время от времени виделись с ними – как сейчас, во время зимнего солнцестояния, когда, покинув нашу часть острова, решили подсмотреть за празднеством фейри.

Мама подсадила меня на развилку дерева, и я захихикала, но замолчала при виде того, что происходило внизу.

Красиво!

Фейри танцевали на берегах разветвляющейся реки, рядом с мостом, перекинутым через покрытую белой пеной бурлящую воду, их одежды развевались в такт кружению. То, что смотреть на фейри было опасно, как будто делало их еще грациознее.

Я подалась вперед и чуть не свалилась с дерева.

– Сиди тихо, как мышка. Волшебный народ не хочет, чтобы на него смотрели, – сказала мама и, улыбнувшись, прижала палец к губам.

Машинально кивнув, я продолжала не моргая наблюдать, как волшебный народ празднует под медленно темнеющим вечерним небом. Их движения взывали ко мне, у меня заныло внизу живота. Я бросила взгляд туда, где мама вполголоса разговаривала с группой старейшин.

«Только быстренько посмотрю на них поближе. Буду тихой, как мышка, и сразу вернусь».

Соскользнув с дерева, я пробралась под прикрытие кустов и зачарованных деревьев. Когда остальные люди остались позади, я ускорила шаги и, изо всех сил перебирая короткими ножками, трусцой пустилась к реке. Сердце колотилось где-то под ребрами, учащенное дыхание вырывалось изо рта туманом в морозном сумеречном воздухе, но возбуждение согревало меня и гнало вперед.

Я должна добраться до них… до фейри.

Наконец, оставив позади последний холмик, я подкралась совсем близко и спряталась за деревом на краю.

У меня перехватило дыхание.

Красиво!

Их волосы блестели в мягком лунном свете. Мне казалось, что внутри фейри светятся звезды, придавая их коже изумительное сияние.

Музыка стихла, у меня упало сердце, когда танец замедлился. Я оглянулась на холм и сделала шаг назад, туда, где оставила маму.