— Теперь мне уже не нужно ни бить тебя, ни уговаривать. Приговор будет один: за предательство — смерть, за продолжение нашего дела — жизнь. Выбирай! Я не тороплюсь!

Кирилл жалел теперь, что не дождался вечера в каком-нибудь баре. Там он еще раз подумал бы над тем, как сохранить и укрепить то, что могло сделать его человеком, а не инструментом в руках другого. Он мечтал о свободе. Жаждал любви, дружбы, доверия. Неужели из-за того, что предопределил ему дядя, он до конца жизни будет лишен всего человеческого?

— Где ключ от квартиры полковника Дамянова? — спросил после паузы Щерев.

— В кармане брюк, — после паузы ответил Кирилл.

— А ты уверен, что все еще не проболтался о чем-нибудь той бабе?

— Уверен. — Кирилл вспомнил глаза Венеты, какими они были в то утро, застывшую в них тревогу и свое собственное решение рассказать ей обо всем.

«Другого пути у меня нет. Только она... Разве этого недостаточно, если веришь одному человеку, готов отдать ему все, чтобы превратиться вместе с ним в единое целое? Нужно ли мне что-нибудь еще? Ничего, ничего... — Кирилл поднялся. От удара у него болели грудь, голова, но об этом он даже не думал. — Один пистолет, и дорога для меня будет открыта».

— Сейчас там нет никого. Я тебе его принесу. Но больше не рассчитывай на меня, — сказал он, пытаясь нащупать ручку двери.

— Твоя одежда там, в углу. — Голос дяди заставил его вздрогнуть. — И без глупостей! Я тебя все равно найду, куда бы ты ни пошел.

Кирилл оделся. Тяжело скрипнула в его руках задвижка, и день встретил его ярким светом.

— Жду тебя здесь! — напомнил ему Щерев. Кирилл впился пальцами в перила лестницы, стараясь поскорее выбраться наружу, чтобы оказаться насколько можно дальше от этого зловещего места.

С самого раннего утра несколько солдат стояли перед штабом полка. Они не пошли завтракать, и никто не знал, чего они ждут. Они были возбуждены и нетерпеливы. Дежурный по штабу, краснощекий сержант, остановился на каменной лестнице и с любопытством рассматривал их. Наконец он не выдержал и сказал:

— Здесь нельзя стоять! — Он спустился на ступеньку ниже. — Уже приходят офицеры, и будет неприлично, если они столкнутся с вами. В конце концов, чего вам надо? — прямо спросил он, надеясь выведать у них хоть что-нибудь.

— Не беспокойтесь! Мы не собираемся устраивать бунт, — засмеялся низкорослый, очень смуглый солдатик. — Командира ждем, подполковника Сариева. Родился у меня мальчик, так хочется мне с друзьями отметить это событие.

Солдаты прыснули со смеху. Засмеялся и сержант. Он знал соленые солдатские шуточки и не сердился на солдат. Спустился к ним, поправил пояс у низкорослого солдатика и, посмотрев ему в глаза, проговорил:

— Я тоже пошел бы с вами выпить за здоровье наследника, но командира нет.

— Вчера он ушел с генералом, а сегодня еще не пришел? — спросил один из солдат.

— Больше он сюда никогда не придет, — весело ответил сержант. — Ну а что-нибудь другое вас не интересует?

— Кофе с ромом! — обнажил в улыбке зубы низенький солдатик, а сержант еще шире улыбнулся.

— Тебе его подать сейчас или когда тебя посадят под арест? — спросил он.

Коротышка-солдат вышел вперед. Он хотел что-то ответить сержанту, но тут чей-то голос зарокотал за его спиной:

— Сержант Накев, что тут за ярмарка? — Это был подполковник Симеонов.

— Они ждут командира, товарищ подполковник, а я... — попытался объяснить сержант, но Симеонов прервал его:

— Что такое? Так вот как вы выполняете приказ? Вы спите, сержант Накев, спите!.. Разойтись! — приказал подполковник, но тут заметил среди солдат рядового Бураджиева. Сначала он даже не поверил своим глазам. — А ты здесь откуда?

— Мы сбежали из госпиталя, — ответил солдат.

— Что ты сказал?.. — переспросил Симеонов. — Вы сбежали?

— Это не совсем так, но... Доктор Граменова отпустила нас под свою ответственность.

— Кто? — удивлению Симеонова не было границ.

— Дочь генерала. Разве вы ее не знаете? Она работает врачом в госпитале. Ведь мы здоровы, товарищ подполковник...

— И явились в надежде заработать похвалу?

— О какой похвале может идти речь? — удивился солдат. — Если вас, здорового, запрут там вместе с умирающими, то и вам нелегко придется. Мы пришли прямо к командиру.

Симеонов больше не мог сдерживать свой гнев.