— Я убью и собственную мать, если она ополчится против того, что составляет смысл моей жизни.

— И ты считаешь, что именно тогда ты и выполнишь свой долг перед родиной?

— Не только считаю, но и чувствую всем своим существом. Плевать я хотел на твоего ездового и на твоих мнимых врагов. Подлинные враги среди нас. Они точат ножи, чтобы всадить их нам в спину, но этого не случится. Запомни это хорошенько. Это говорю тебе я, Драган...

— Ты хочешь мне внушить, что наши дороги расходятся?

— Как тебе больше нравится, так и толкуй. Я не уступлю.

— Тогда и ты запомни, что и я не уступлю! Никто не должен уступать, если он борется за правду.

Все это произошло перед обедом. Потом я ушел к себе в кабинет и пробыл там до сумерек.

Я послал передать Жасмине, чтобы она ждала меня дома, но ее не застали. Искал Павла, но он пропадал где-то в поле на занятиях.

Потом он сам пришел, чтобы договориться со мной о встрече через час.

Я понял, что никто уже не располагает временем для другого, и близится день, когда наши дороги разойдутся.

Когда я шел в трактир на условленную встречу с Павлом, с той стороны, где располагался наш полк, послышалась стрельба.

Но я не стал спешить. «Что бы я ни сделал, я буду там уже слишком поздно», — подумал я.

Я перешел вброд небольшую речушку и, подойдя к воротам, увидел фаэтон.

— Нападение, товарищ майор! На склады в Бутовом поле, — доложил мне связной. Глаза его лихорадочно блестели.

— Я слышал стрельбу.

— Беглецов обнаружили ребята из третьего батальона. Они как раз шли на дежурство.

— Если кто-нибудь меня будет искать, я в третьем батальоне.

И опять я не спешу. Все развивается так, как и положено. Главное, что мы их обнаружили. Остальное — ясно.

Мимо меня промчался газик, за ним второй, третий. Полк был поднят по тревоге. И все торопились занять свои позиции.

Первым меня встретил начальник штаба полка, а потом и командиры батальонов.

Прибыл и Драган с двумя своими помощниками. Подпоручик Прангов докладывал ему обстановку. Слушал и я. Драган напряженно следил за докладом. По его лицу можно было понять, что он радуется: наконец-то он займется серьезными делами и ему удастся столкнуться с врагом лицом к лицу.

Вскоре примчалась машина командира дивизии.

— Кольцо окружения вокруг группы диверсантов уже замкнулось? — спросил командир дивизии, и Павел стал давать пояснения. Драган его не слушал, он разговаривал со своими людьми.

Я подошел поближе к Драгану.

— Выделите поисковую группу. Скоро прибудут тягачи из артиллерийского дивизиона и все грузовики из тыла полка. Мы осветим весь лес, каждый уголок! — Драган говорил со мной, а смотрел куда-то поверх моей головы.

Когда мы с командиром дивизии остались наедине, он сказал мне:

— Этой ночью третий батальон отправится к границе.

— Неужели такое возможно? — Я не закончил свою мысль. Все, что происходило в тот вечер, казалось мне абсурдным. И диверсанты, и этот внезапный приказ третьему батальону. Можно ли выполнять несколько приказов одновременно? Но командир дивизии словно и не слушал меня.

— Это приказ из министерства. Положение оказалось более серьезным, чем мы можем представить. И ты пойдешь с ними, чтобы осмотреть весь пограничный район. Диверсантами займется Драган.

— Есть, товарищ полковник!

— В двадцать четыре часа будет объявлена боевая тревога. Первым уйдет третий батальон. Другие будут ждать дополнительных распоряжений, — сказал командир дивизии.

Только теперь я ощутил и время, и обстановку, и самого себя. Каждый должен знать свое место.

— А сейчас выдели солдат в поисковую группу, чтобы покончить с этим делом, — добавил он.

Солдаты и офицеры, окружившие нас, поняли, что от меня требуется. Десятки глаз следили за мной, люди ждали моего решения.

Я молчал. Молчали и они.

По дорогам стали прибывать грузовики и тягачи. Свет фар рассекал темноту, и сосны начали мельтешить в глазах.

— Сколько там человек? — спросил кто-то. Это был Павел.

— Не больше трех.

— Группа готова, товарищ майор, — снова отозвался Павел.

Я посмотрел на него. Он с автоматом в руке, а возле него унтер-офицер Марков, отец шестерых детей, и какой-то ефрейтор.

Вспомнилась Венета, ее самопожертвование во имя любви к моему другу, и какой-то ком подступил к горлу.