ВЕРА. Ты же не сможешь там жить. Там же тоска.

ЮЛЯ. Хо. Здесь, блин, веселье. Ничего, привыкну. В школу устроюсь, физру у детей буду вести, в спортивном костюме на работу ходить. Пить, правда, не могу, но как-нибудь выкручусь. Телевизор начну смотреть. В баню буду ходить по субботам. Проживу лет пятьдесят, а потом придумаю себе какую-нибудь оригинальную смерть. Например, наемся на пасху пирогов с клюквой и умру от заворота кишок. Представь, как прикольно умереть от того, что твои внутренности залеплены раскаленным тестом?

ВЕРА. Может, хватит о смерти? Или ты уже как твоя мамаша?

ЮЛЯ. Еще одно слово про мою мать и я тебе сломаю правую руку. Ты меня знаешь.

Пауза.

ВЕРА. С Оксанкой что делать?

ЮЛЯ. Что хочешь, то и делай. Пусть убирается в свою сто семьдесят не помню какую там. Или пусть здесь живет.

ВЕРА. Что, закончилась любовь?

ЮЛЯ. Закончилась. Она тоже, как и ты, себе чувака нашла. С физмата. Суки вы, девки. За что только я вас любила, что ее, что тебя.

ВЕРА. Ты на поезд не опоздаешь?

Юля берет в руки будильник.

ЮЛЯ. Я уж не помню, он твой или мой.

ВЕРА. Забирай.

ЮЛЯ. Не, спокойки свои будешь пропускать. Все, мне пора. Не поминай, короче.

Вера подходит к ней и обнимает ее.

ВЕРА. Что Оксане сказать?

ЮЛЯ. Скажи… скажи пусть приезжает, когда захочет.

Юля отстраняется и смотрит на Веру.

ЮЛЯ. Нет, ничего не говори. И адрес не говори. Нахер она пошла.

ВЕРА. Подожди. Как-то не верится. Юля, ведь это же ты.

ЮЛЯ. Ну что я? Верка, наплевать на нас, мы с тобой — не люди. Люди — это другие!

ВЕРА. Какие другие?

ЮЛЯ. Такие! Которые с детства ни разу не ходили в штопаных колготках. Которые в школе, суки, учились на одни пятерки. И которым еще в школе говорили, что они, козлы, на Ленина похожи! У них-то все всегда как у людей. И несчастной любви у них не бывает. И книжки у них всегда все есть, какие надо. И музыка. И живут они в квартирах, а не в этих вонючих бараках и общагах. И ездят на машинах за рулем. Потому что у них права с 18 лет, а машину родители дарят на окончание школы. И вообще они чего хотят, то и делают. И учатся на режиссеров и финансистов, а не на учителей, блядь, русского языка и литературы. «Повесть о настоящем человеке» читала? Так вот, там все вранье. Никогда его не сбивали и по лесам он не ползал, и ноги не отрезали, и на протезах он не танцевал. На самом деле этот мудак-летчик и на самолете-то никогда не летал, всю жизнь просидел при штабе, куда его папа-генерал устроил. А потом он сам стал генералом и дочку выдал замуж за сына министра. А потом еще про него и книгу написали и кино сняли. Знаешь, чем настоящие-то люди от нас отличаются? Они заранее знают, в какой семье им надо родиться и в каком городе. А главное — зачем вообще им нужно рождаться. И всегда эти твари будут в полном шоколаде. А мы, блядь, пузыри земли! Вышли, лопнули, навоняли и обратно в землю. Знаешь, зачем они эту Китайскую стену построили? Думаешь, для того, чтобы мы здесь жили? А вот хрен. Они ее построили для того, чтобы нас остановить. Чтобы мы в их город не вошли…

Юля дергает на себя сумку, из нее летят зубная щетка, мыльница.

ЮЛЯ. Да ебись оно все.

Швыряет сумку о стену и выходит, хлопнув дверью. Вера медленно подходит к сумке и начинает собирать в нее разлетевшиеся по комнате вещи. Закрыв сумку, ставит ее на пол рядом с кроватью. Выпрямляется, смотрит на нее. Потом достает из-под кровати чемодан и тоже начинает собирать в него вещи.

Дверь открывается, в нее заглядывает Оксана. Оглядывает комнату, потом входит.

ОКСАНА. Куда Юлька такая нахлобученная побежала? Я ее увидела, спряталась в умывалке, чтобы она заметила. Начнет опять орать.

ВЕРА. Правильно спряталась.

ОКСАНА. Из-за чего шум?

ВЕРА. Она уехала домой навсегда.

ОКСАНА. Ну и нормально. Она что-то в последнее время в неадеквате. Туда не ходи, с тем не разговаривай. Как будто я ее жена.

Вера выпрямляется и смотрит на нее.

ВЕРА. Вали отсюда.

ОКСАНА. И уйду, что думаешь. Мне Колян давно предлагает квартиру вместе снять. Он специально сторожем устроится, чтобы денег заработать. А я пойду в спортзал тренировки вести. И чтобы Китайскую стену вашу вонючую больше никогда в жизни не видеть.

ВЕРА. Пошла отсюда, тварь.

ОКСАНА. Щас довыступаешься!

ВЕРА. Вон отсюда!

ОКСАНА. Ты потише, а то я…

Вера хватает какую-то тряпку, замахивается. Оксана отпрыгивает назад и принимает бойцовскую стойку. Подпрыгивает, бьет ногами «вертушку». Вера подходит к ней и коротко бьет ее в лицо. Оксана падает на стол спиной и больше не движется. Он удара начинает звенеть будильник. Вера выключает его, берет сумку и чемодан и, не оглянувшись, выходит из комнаты.

Девушки в коридоре поют хором истошными голосами:

В танцзале

Без перемен,

Бармен

Замешивал новый коктейль,

Фрегата

Дала общий крен…

Ты ещё не услышала

Свой крик от порезанных ног,

Танцуешь, танцуешь…

Эти белые руки,

Эти голые ноги,

И как будто от скуки

Кровь на игле.

Я даю тебе адреналин —

То, что ты потеряла,

Одержимо танцуя на битом стекле.

КОНЕЦ

6—11 февраля 2007 г.