ОН. Пусть теперь всегда ходит голая!

ОНА. Требуем немедленно освободить!

ОН. Голая!

ОНА. Святая!

ОН. Голая!

ОНА. Удивительно: все эти истинно верующие больше всего хотят раздеть меня догола.

ОН. Я послал запрос по поводу твоих данных. Адрес, фамилия, имя, отчество. Завтра придет ответ. Мы узнаем твое настоящее имя, и тебе будет предъявлено официальное обвинение.

ОНА. Не торопись. Завтра умеет удивлять.

Протокол допроса №4 от 19 октября 2013 года

ОН. Вчера наш губернатор Николай Камалов дал большое интервью местному телевидению. Он сказал, что власть защитит верующих граждан и накажет организаторов кощунства по всей строгости закона.

ОНА. Забавно, что наша власть всегда все принимает на свой счет. Что бы ни случилось — власть тут как тут — нет ли революции? Не готовится ли бунт? Ты думаешь, власти есть какое-то дело до чувств верующих? Я тебя умоляю, когда вера становилась угрозой для власти, верующих убивали десятками тысяч. Сейчас власть хочет спрятаться в церкви. Она использует верующих как заложников, как живой щит, рассчитывая, что именно по ним придется первый удар.

ОН. Еще Камалов сказал, что вдохновителями твоей акции стали западные спецслужбы. Все такие акции координируются из-за границы. Власть должна быть беспощадной к наемникам западных спецслужб, которые хотят установить контроль над нашими ресурсами.

ОНА. Знаешь, кто настоящие враги этой власти? Молодость, ум, образованность, свобода мышления. Эту власть расшатывают не западные спецслужбы, а книги, открытые границы, интернет…

ОН. Хорошо, пусть моя дочь никогда не прочитает Солженицына, но зато моя страна не будет управляться из Вашингтона.

ОНА. Разуй глаза! Твой губернатор говорит о патриотизме, а сам ворует миллионы из бюджета. Он ворует у тебя и твоей дочери и покупает дома в Майами. Как ты думаешь, когда он принимает по-настоящему важные решения, о чем он думает? Об интересах своей страны или о своем доме в Майами? Твоя страна и так управляется из Америки, только не из Вашингтона, а из

Майами. Патриотизм и религиозность наших чиновников — это товар исключительно для внутреннего употребления. Когда они выезжают за границу, они там поют совсем другие песни.

ОН. Откуда ты знаешь?

ОНА. Мое настоящее имя — Зоя Камалова. Зоя Николаевна. Губернатор Камалов — мой отец.

ОН. Врешь!

ОНА. Ты ведь делал запрос…

ОН. Да, вот же конверт, утром принесли…

Он вскрывает конверт. Читает. Пауза.

ОН. Мне пиздец.

ОНА. Оказавшись в аналогичной ситуации, Понтий Пилат выразился немного по-другому.

ОН. Пошла ты нахуй со своим Понтием Пилатом! Ты понимаешь, кем ты выставила своего отца перед всей страной? Перед всем миром?

ОНА. Тем, кем он и является — лицемерным ублюдком.

ОН. Значит, вот зачем ты надела маску на лицо. Чтобы папаша тебя не узнал раньше времени, увидев твои фотки в интернете.

ОНА. Сработало.

ОН. Я сейчас подпишу тебе пропуск, ты пойдешь прямиком к своему отцу и скажешь ему, что произошла ошибка. Что с тобой обращались здесь вежливо и уважительно. И будем дальше думать, как замять эту историю.

ОНА. Я никуда не пойду, пока не расскажу тебе, чем закончилась история с Алферовым.

ОН. Что? Да пошла ты нахуй со своим Алферовым!

ОНА. Ты будешь слушать или мне нужно рассказать папе, что ты меня здесь избивал и насиловал?

ОН. Что? Да я тебя пальцем не тронул!

ОНА. Ты будешь слушать или нет?

ОН. Давай, рассказывай. Только быстро. Сука, мне надо успокоиться. Поседеешь, блядь, с такой работой.

ОНА. Наполеон…

ОН. Бля-адь! Наполеон, блядь! Наполеон, сука! Меня может быть, сегодня уволят, а она мне про Наполеона!

ОНА. Если будешь перебивать…

ОН. Я слушаю, слушаю. Давай, рассказывай, что там твой ебучий Наполеон?

ОНА. Поскольку Наполеон рассчитывал только на победу, он не подготовил отступление. В распоряжении всей его огромной армии оказалась только одна дорога — на Вайсенфельс. Король Саксонии Фридрих-Август I отправил к союзникам офицера с предложением сдать город без боя, если французским войскам будет гарантировано 4 часа на отступление. Император Александр I отклонил это предложение и приказал наступать. Когда войска союзников вошли в город, французская армия как через бутылочное горлышко пыталась протиснуться через Рандштадские ворота. Войдя в город, русские закричали «Ура». Услышав этот крик, французские саперы по ошибке взорвали мост Эльстербрюкке перед Рандштадскими воротами. В городе оставалось еще двадцать тысяч французов. Многие из них были убиты, остальные взяты в плен. По всему городу то там, то тут вспыхивали перестрелки. Александр запретил своим солдатам грабить город, но оставшиеся в городе французы продолжали отстреливаться. В одной из таких перестрелок французская пуля попала в грудь русскому поручику Петру Алферову, пройдя сквозь его тело на два пальца ниже сердца.