— Закрой глаза, сестрёнка, — прошептала жёлтая беот, слыша, как шуршат травой приближающиеся «змеи». Она крепко обняла Кири, стараясь закрыть её своим телом от ударов… но вдруг всё затихло.

— Дети?.. — услышали они удивлённый женский голос над собой, в холоде которого чувствовалась тёплые искры.

Пожары в Кувите потушили только к утру. Налётчики первым делом уничтожили станции контроля роботов, поэтому обитателям городка пришлось сражаться с огнём вручную. Больше всех пострадал центр управления, практически до основания разрушенный взрывами. Но что хуже всего, была уничтожена вышка-ингибитор, сдерживающая аномалию. Практически сразу после того, как оранжевые кристаллы разбились, утратив всякую фокусировку, со стороны храма поползли неясные тени, а сознание уцелевших горожан начали мучать кошмары. Вторая линия вышек находилась почти у самой «Орхидеи», поэтому Прайм в срочном порядке распорядился бросить город и отступить на базу. Сам Прокуратор оказался на больничной койке, наглотавшись измельчённых в пыль «плу», как и два десятка раненых людей и анимагенов, среди которых находился единственный беот.

Боль в боку и руке не шла ни в какое сравнение с острыми уколами в воздуховоде и процессоре. Урси поморщился, приходя в сознание, но не спеша открывать глаза. Разум не мог сконцентрироваться, а мысли то мелькали мимолётными вспышками, то мучительно зависали, напоминая медведю о его поражении. «Наследие… — чёрная сфера носителя всё ещё ощущалась в простреленной руке, хоть он и знал, что её там нет. — Как же… что же теперь будет?» Очередная мысль возникла перед глазами. В удушающем дыму, наполненным пылью с подавляющим псиоников порошком, к нему тянула руку смутная фигура в чёрной экипировке. На секунду ему показалось, что из темноты сверкнули знакомые зелёные глаза её обладателя, и послышалась едва слышная усмешка.

— Лункс! — в отчаянии защищая невидимое Наследие, крикнул он, понимая, что ничего не может противопоставить ему. «Твой друг думает, что справится в одиночку с самым страшным своим врагом», — послышался старческий властный голос неизвестного миру Архимага Дарр’Кью-эса. Урси замотал головой, отрицая это видение. «Он не может так поступить! — в ярости вскрикнул он. Рука фигуры уже прикоснулась к его комбинезону, схватив за ворот, и беот отчётливо различил зелёные секторированные глаза. — Нет! Не верю!»

— Да перестань брыкаться! — неожиданно громко, разрывая темноту, рявкнул ему в ухо Лункс, вытряхивая его обратно в реальный мир. — Честное слово, лучше бы я тебя убил! Меня бы хоть совесть не мучала.

— Лункс? — картинка перед глазами прояснилась, и Урси удивлённо заморгал. Он лежал в белом полукруглом помещении, целиком повторяющим медицинский отсек Сольтена. Тусклая лампа на подставке рядом с внушительной койкой, на которой он лежал, тихо гудела раскалённым арденом, а в воздухе пахло берёзовым лесом. Где-то неподалёку слышались голоса, чьи-то шаги и звук колёс медицинских роботов.

— Ну наконец-то! — растрёпанная физиономия Лункса просияла, но тут же рысь нахмурился и состроил сердитое лицо. — Если ты ещё раз посмеешь умереть за этот день, клянусь, я пожалуюсь Харе. Уж она-то быстро вернёт тебя в чувство!

— Ты… — Урси удивлённо вытаращил глаза, неуверенно прикоснувшись к его щеке. Рысь такой жест не оценил, негодующе отмахнувшись, но тут же обхватил за шею и потёр костяшками пальцев голову.

— Ты нас здорово напугал, знаешь ли, — он нервно рассмеялся, под неопределённое ворчание друга, пытающегося высвободиться из его бастумной хватки. Впрочем, несмотря на то, что Лункс ощутимо сдавил больную шею, бурый беот испытывал эйфорическое чувство облегчения, радости и вины за то, что так плохо о нём подумал. Тёмный силуэт исчез, оставив в реальности язвительного и доброго рыся, в очередной раз шутящего про смерть и неизбежную кару от Хары.

Палата оказалась одноместной, для нотов, как и полагается. Только сейчас Урси понял, что к его рукам и ногам присоединены капельницы, впившись в тергум под сочленениями. Под койкой негромко шумели насосы, вытягивая из него остатки пыли «плу», отделяя с помощью фильтров смоул. Обезболивающее механизм вещество практически уже вышло, предоставив ему самому восстанавливать структуру нервной системы. Он вытянул правую руку и посмотрел на кисть — шерсть на внешней стороне была выстрижена, а на месте попадания блестела свежая светло-синяя заплатка, постепенно сливающаяся с сизой поверхностью.

— Заживёт! — уверенно сказал Лункс, отпуская его и присаживаясь на выдвинувшийся из стены стул рядом с койкой. — И не такое переживали.

— Да уж… — протянул Урси, мрачно фыркнув. — Где мы? В Сольтене?

— Да какой там, — махнул рукой рысь. Бурый беот заметил, что на лице беота чернеют подпалины, а комбинезон пахнет гарью и жжёной резиной, — мы на «Орхидее», про которую мне все уши проговорил Лефит. Видел бы ты их счастливые лица, когда Прайм объявил, что они эвакуируются на их старую базу.

— Все целы? — осторожно спросил он.

— Чего им сделается? — проворчал Лункс. — Поверь, они не из тех беотов, кто согласен умирать, как некоторые, — он кольнул его взглядом, — по крайней мере, они перестали хвататься за оружие после того, как сражались рядом с анротами Технократии. Может, оно и к лучшему…

Урси не успел ответить. Белые лепестки входа раскрылись, и в палату вошёл анрот в белом халате с эмблемой золотой чаши, обвитой зелёными лозами. Как понял беот, организация «Милосердие Леса» успешно перекочевала от людей к анимагенам повсеместно, не взирая на распри и политические границы. С деловым видом посмотрев на рану на руке послушно замолчавшего медведя, анрот, поблёскивая синей татуировкой под правым глазом, извлёк из кармана небольшой сканер и навёл его луч на беота, одновременно считывая показатели с компьютера койки.