На одной стороне рыночной площади Вальденберга находилось три больших магазина, где до войны можно было приобрести все, в чем нуждались жители города; на другой стороне площади располагались маленькие неказистые лавочки, в которых торговали табачными изделиями. Теперь все это было наглухо закрыто, а хозяева, казалось, исчезли навсегда. С двух других сторон на площадь выходили последние дома улиц, вливающихся в нее. В самом центре площади возвышался фонтан со статуей обнаженной женщины, державшей в руках сосуд, из которого с незапамятных времен не вытекло ни капли воды.

Поговаривали, что именно на этой площади и состоится общегородской митинг, на котором коммунист Георг Хайнике скажет речь. Однако говорили и другое: якобы приехавшие в город американцы арестовали всех коммунистов и антифашистов, так как вся их деятельность была, мол, незаконной.

— Стоило ли прогонять доктора Рюсселя?.. — с сожалением спрашивали единомышленники старого бургомистра.

— В свое время мы даже кайзера скинули! — высказывались другие.

— Что кайзер? Он войну начал, а доктор Рюссель никакой войны не начинал и не вел. Вам что, при нем плохо жилось? — не успокаивались сторонники старого бургомистра.

— Ваш бургомистр был далеко не ангел!

— Но бургомистр…

— А вам не приходилось сидеть в тюремной камере? Знаете вы, что там бывает? Стены толстые, сквозь них ничего не слышно.

— Да чего разговаривать? Болтовня тут не поможет. Меня интересует, что произойдет завтра. Меня интересуют деньги, потому что надо содержать семью.

И о чем только не говорили люди на улицах! Они собирались группами и по двое, и по трое. Одни разговаривали тихо, другие — довольно громко.

— Когда-нибудь и тебе придется пережить то, что пережили мы.

— Что прошло, то прошло.

— Мы сами должны о себе побеспокоиться.

— Ну ладно, пошли-ка на рыночную площадь!

Люди случайно встречались друг с другом и задавали вопросы, которые их интересовали. Дома не усидели даже женщины, они пришли на площадь с детьми. Одни шли сюда, чтобы посмотреть на других, другие — чтобы показать себя: уж слишком долго они не выходили на свет.

На улице, где жил Хайнике, люди тоже собирались группами. Их голоса доносились и до комнаты, в которой под наблюдением Лиссы лежал на своем диване Георг Хайнике. Лисса несколько раз выглядывала в окошко и встречалась со взглядами людей, которые в свою очередь с любопытством смотрели на окна.

Лисса осторожно разбудила Георга. Не открывая глаз, он спросил:

— Они все еще стоят под окнами?

— Да.

Георг прислушался к голосам, которые доносились с улицы.

— Кто там?

— Люди, очень много людей.

— Хорошо, — проговорил он.

— Я думаю, они говорят о нас.

— Почему?

— Не знаю, но вид у них не очень дружелюбный.

— Вот как? — спросил Георг и сам же пояснил: — Хорошо, что они вышли на улицы. Это значит, что они уже ничего не боятся. Неизвестность, в которой они жили до сих пор, канула в прошлое. Время идет вперед! Через каких-нибудь несколько дней станет ясно…

— Что станет ясно? — спросила Лисса.

— Что мы победили.

Она встала и подошла к окну.

— Почему вы остались в городе? — спросил Георг у Лиссы.

— Не знаю, — ответила она тихо и отошла от окна.

— Без причины ничего не делается.

— Люди тянутся к центру города.

— У них есть вопросы к нам…

— Но кто им на них ответит? — спросила Лисса.

— Кто вас ко мне послал? — в свою очередь спросил Георг.

— Люди идут в город безо всякого принуждения.

— Но ведь они меня совсем не знают.

Лисса повернулась к Георгу и взглянула на него своими темными большими глазами.

— И я вас, Хайнике, совсем не знаю.

Георг привстал, опершись на подлокотники.

Лисса не отошла от окна, хотя ей хотелось подойти к Георгу и упросить его не вставать из коляски, так как он еще мало отдохнул. Если бы она поднесла Георгу к глазам зеркало, он бы ужаснулся, увидев себя.

Хайнике, словно отгадав ее мысли, рассмеялся. Он встал, чувствуя, что боль в ногах утихла, голова почти не кружится.

Лиссу удивила сила воли, которой обладал этот человек. Она боялась, что он сейчас попросит сопровождать его на улицу, где он захочет посмотреть на людей и даже поговорить с ними.

— Боитесь? — спросил Георг.

Лисса покачала головой.

— А что случилось? — спросил он и ободряюще улыбнулся.

— Я ищу для себя место, хочу чем-то заняться. Моего отца убили.

— А кем был ваш отец?

— У него было свое дело. Фамилия его Шрайтер.

Георг сел в коляску и, положив локти на колени, ладонями обхватил голову. Он слышал, как Лисса вышла из комнаты, оставив его одного.