— С этого и надо было начинать! Ничего себе. Почему я не слышал?

— Много будешь знать — бабушкой станешь.

— Опять что-то мутите?

— Это не я, а научники.

— Так-так, — глаза директора оперативного разгорелись. — А не тащит ли наш Натан сюда что-то помимо резаной зеленой бумаги?

Лицо Ломового стало кислым:

— Я тебе этого не говорил.

— Опять ваши тайны Мадридского двора.

— При чем здесь Мадрид? Он же в руинах десятый год как!

— Ясно. Ты путешествовать не любишь, вот и не в курсе разных поговорок.

— Зато ты слишком опытный. Дима, сколько копий ты перепробовал?

— За три десятка перевалило. Ну ты знаешь, что после прохода год тебя время вовсе не касается.

— Странно, — покачал головой Ломовой. — Хочешь прожить долго, а башку постоянно под гильотину суешь. Не боишься стать Удаленным?

— Зато всегда молодой!

Уезжал Харатьянов с виллы старого товарища сильно загруженным услышанным. Его отдел редко влезал в высокотехнологичные миры. Да и Союз плюс пять был местом сложным. И Дмитрий здорово не договаривает. Значит, надо готовиться к наихудшему варианту. Поэтому вместо прелестей очередной грудастой американки его в ближайшую ночь ждет изучение кипы материалов.

Судьба-злодейка! Но он ни разу не пожалел, что согласился на такую непростую жизнь. Если быть точнее, то несколько жизней сряду. Ведь в каждой новой копии текущей реальности находишь нечто свежее. Пусть и не всегда хорошее. А это безумно интересно!

Блошиный рынок одинаков во всех копиях Союза. Если он в них разрешен. Но чаще всего советские власти, как ни странно, единодушны. Если запретить мелкую торговлю полностью, то она уйдет в криминальную темень со всеми сопутствующими явлениями. Так что лучше взять под контроль то, что уже имеется. И следить за установленными свыше правилами, хватая за «мягкое» слишком наглых нарушителей. Во все времена стражи правопорядка трактовали законы и правила в свою сторону. И уровень их наглости определялся планкой стабильности и правильности в обществе.

Градация различных Союзов по номерам была условна и появилась на заре для удобства первопроходцев. Миров с тех времен появилось больше и просто номер плюс пять или минус два уже не устраивал. Но сотрудники и ходоки продолжали их использовать. Они, как полевые агенты Директории точно улавливали тонкие нюансы, передаваемые коллегами. И могли отличить этот Союз плюс один от другого, с подгруппой Альфа или Дельта.

Чаще всего параллельные Союзы оставались в градациях от «Плюс 3» до «Минус 2». То есть с относительно удачным развитием мира, пусть и не ловящего звезд на небосклоне, или терпящего бедствие, но еще не свалившегося в вакханалию бандитизма или даже гражданской войны. В некоторых Вселенных планета и вовсе пребывала хаосе после ядреной войны между двумя блоками государств. Там было крайне опасно и чаще всего ходы туда были под запретом. Миры плюс любили из-за относительной стабильности и комфорта работы. Минус один и два привлекали агентов авантюрного склада из-за крайней выгоды. Работать в крайних пределах могли очень немногие настоящие профессионалы. А таких универсалов, как Михаил и Семен у Харатьянова водилось немного. Обычно ходоки сваливали на пенсию раньше. Получить массу впечатлений, десяток лишних лет жизни, да еще неплохой пансион в придачу. Во многих мирах можно было лишь мечтать об этом!

Два провинциала на блошке не привлекли излишнего внимания. Приехали люди с колхоза посмотреть себе новые шмотки или поискать музыку для дискотеки. И уж точно не для того, чтобы провернуть в их культурном городе лихую аферу с обменом вечнозеленых ценностей на нечто более материальное. Полевые ходоки их уровня в случае провала не по их вине намечаемого обмена имели право не некоторую самостоятельность. Со всеми сопутствующими рисками.

Но кто не рискует… тот не отдыхает на Островах.

— Спидметалл роуд. Крутые перцы. Сень, я в тяжелой музыке не особо волоку, но такого разнообразия нигде не видел. Откуда тут столько любителей «Хэви Металла»?

— Ну чем спокойней мир, тем сильнее нравятся ужастики.

— Тогда начинаем работать?

Усатый парень в футболке с принтом на всю грудь снисходительно поглядывал на двух подошедших к прилавку провинциалов. Правда, высокий блондин внушал уважение своим накаченным торсом. Может, спортсмен? Эти обычно при деньгах. Поэтому усач охотно отвечал на вопросы и даже взял в руки привезенный провинциалами пласт неизвестной ему группы.

— Beastie Boys? Не слыхал.

— Только вышли. В Америке чарты рвут. У меня братан мореман, купил там по случаю несколько. Есть на чем послушать?

Продавец немного помялся, но история была вполне «рабочей». А вдруг и в самом деле нечто продвинутое? Пока еще до их Волги свежие новости доберутся.

— Костик, постой за меня.

Они перешли на другой конец площади, где в старом доме на первом этаже расположился магазин «Комиссионный». В подобного рода копиях Союзов именно в них и осуществлялась львиная доля скрытых от посторонних глаз спекуляций. Судя по стоящим на служебной парковке сияющим новизной автомобилям, дела в магазине шли неплохо.

— Гришаня, поставь пласт, пожалуйста. Сказали только что из-за бугра.

Гриша, мужик лет сорока недоверчиво оглядел скромно одетых посетителей и недовольно хмыкнул:

— Яша, ты где таких продаванов находишь? Что играют хоть?

Михаил оглядел отдел, в основном заставленный антикварными патефонами, но в углу заметил сиротливо выглядывающих представителей западной радиотехники. Ценники на них не стояли, и вряд ли вам продадут по их стоимости.

— Речитатив под тяжелую музыку. Нью стайл. Пацаны из «Большого яблока».