Голос наёмника был сиплым из-за удушения, а где там под маской можно разглядеть его глаза, я вообще не представляю, но ответ Колосса был лаконичен:

— Могут.

Мутант даже на секунду не задумался над ответом, не говоря уже о том, чтобы что-то там разглядеть в глазах.

— Ну ладно, мы тут из-за этого заказа на симбионтов. Доволен?

Колосс приподнял бровь в вопросительном жесте.

— Ты же один работаешь?

Хоть немного ослаблять хватку на горле он совершенно не спешил.

— Как правило. Но сейчас заказ масштабный, а автору как-то надо обосновать наше сотрудничество в целях продвижения сюжета.

Мы с Домино просто стояли у начала лестницы и наблюдали за развернувшимся представлением. А что ещё делать? Я понятия не имею, как у них тут принято себя вести, а девушка никаких действий по спасению своего мужа не предпринимает. Более того, судя по выражению лица, она находит сложившуюся ситуацию весьма забавной. В принципе, ни жизни, ни здоровью Уэйда сейчас ничего не угрожает — его организм регенерирует с огромной скоростью, что делает его неимоверно живучим.

— Ладно. Можете войти.

Произнёс великан со вздохом и разжал пальцы. Наёмник упал на крыльцо, подобно марионетке с обрезанными ниточками. Подобную позу вряд ли можно назвать хоть сколько-нибудь удобной, но никакого недовольства Уэйд не выказывал. Хотя, скорее всего, он просто ничего не чувствовал ниже шеи.

Когда мы поднялись ко входу и собирались уже переступить порог особняка, снизу послышался тихий хруст встающих на место позвонков. До чего я привыкла за свою жизнь к подобным звукам, а неприятные мурашки всё равно пробежали по спине. Да и воспоминания об обстоятельствах, при которых я обычно слышала подобное, далеки от приятных.

— Ну вот, как новенький!

Радостно сказал Уилсон, отряхивая с костюма незримую пыль.

— Чего стоите? Пошли уже!

Уверенным шагом он зашагал внутрь. Вот только вышагивал он настолько карикатурно, что вызвал лишь тяжёлый вздох у всех присутствующих. Сразу за этим раздался оглушительный металлический звон — стальная ладонь впечаталась в не менее стальное лицо с огромной силой.

— Прекрати уже паясничать!

Однако, наёмник, словно не услышал слов жены, продолжая своё движение, тем самым распугивая немногих попадающихся на пути детей, что, видимо, проснулись раньше всех и теперь слонялись по коридорам, в попытках занять себя хоть чем-нибудь.

— Нам наверх.

Сказал Колосс, у одного из поворотов, где за стеной расположилась лестница.

— Не надо сверлить его спину глазами. Его шкуру даже самые прочные свёрла не брали, Уэйд проверял.

Шепнула мне Домино, после чего позвала ведущего нас здоровяка:

— Пётр, ну ты бы хоть представился.

Мужчина внезапно остановился и с несколько виноватым видом обратился ко мне:

— Прошу простить мои манеры, но вы, девушка, ведёте себя так тихо, что я попросту позабыл о вашем присутствии. Пётр Распутин.

Стальной великан протянул мне руку, которую я пожала.

— А вас как зовут, барышня?

Ну вот, теперь я должна что-то ответить, ведь, молчать попросту невежливо, но как мне ответить, если я не могу говорить? Ситуацию спасла Домино:

— Её зовут Лаура Хоулетт. Она не может говорить. Как и Уэйд, участвовала в программе «Оружие Х». В общем, после этого, как я поняла, она и потеряла голос.

— Ужас какой!

Интересно, но для того, кто буквально является горой стали, Пётр был довольно эмоционален, и, что немаловажно, эмоции его были совершенно искренними — я бы попросту услышала, будь это не так.

Тяжело вздохнув, великан взглянул на меня взглядом, полным сочувствия. Вот только поздно сочувствовать. Из меня уже сделали то самое живое оружие, которое собирались. Не скажу, что они справились со всеми поставленными задачами, ведь, собственная воля у меня всё ещё осталась вместе какими-никакими эмоциями и желаниями. Насчёт последнего не уверена, но, вроде как, абсолютного безразличия я не проявляю.

— Может быть, профессор сможет чем-то помочь.

— Сомневаюсь.

Вклинился Уэйд, стоя на середине лестницы.

— В лаборатории извращения были похлеще, чем в любом BDSM-порно. Разве что японцы времён второй мировой способны составить какую-никакую конкуренцию, но тоже весьма относительно.

Закончив свою речь, Дэдпул заметил, что всё внимание теперь приковано к нему.

— Что? Вы на меня так смотрите, словно, я что-то умное сказал. Расслабьтесь, я всё тот же больной на голову ублюдок.

Развернувшись на каблуках, он закинул руки за голову и, насвистывая простенький мотив, продолжил подниматься.