Молодой и темпераментный закавказский жеребчик, проявляя недюжинные таланты на половом фронте, очаровывал мужеподобную дамочку с лицом, словно вырубленным из гранита и затем после любовной прелюдии, молодые подавали кучу заявлений, справок, но всё равно солдата чаще всего сразу же отсылали дослуживать в Советский Союз. Однако вскоре подруга вызывала любимого и неутомимого, обратно по приглашению в фатерлянд, и в итоге происходило воссоединение сердец и начиналось производство нового потомства: с большими горбатыми носами, нордическими лицами и южным горским темпераментом. В годы перестройки этот процесс в Цербсте принял черты заводского конвейера. Примерно двадцать или тридцать армян, стали армяно-немцами, приобрели гражданство ГДР, а теперь уже и Объединённой Германии.

Каждый вечер к воротам обоих КПП съезжались на автомобилях и мотоциклах представители «коренного» немецко-армянского населения, привозили очередных похотливых потенциальных невест на случку, и знакомили их со своими земляками. Как говорится, готовили почву для увеличения этноса. Бороться с этим национально-освободительным движением брачно-сексуального характера было трудно, а главное бесполезно, ведь Армения уже почти не подчинялась указаниям центральных московских властей, вела свою независимую политику, да еще и готовилась к войне с Азербайджаном в Карабахе, с другим представителем нерушимого союза республик свободных, которых вроде как сплотила на веки великая Русь. Да и ввязываться в эту половую селекцию офицерам было довольно опасно, ведь немецкие армяне в открытую угрожали всяческими репрессиями и расправой даже командиру полка…

В этой главе рассказывается о чрезвычайном происшествие в их гвардейском полку, за которое в былые времена часть могли бы расформировать, да только она и так расформировывалась…

Лето как-то очень быстро пролетело, и наступил сентябрь. Время неумолимо отсчитывало дни приближающие полк к полной ликвидации, а военных к возвращению в родную бытовую неустроенность, в голод и холод. Военный народец был близок к панике, особенно нагнетали истерию их жёны.

В тот тёплый осенний вечер Эдик заступал дежурным по полку. Наряд — самое бестолковое времяпровождение: ни выпить, ни личные дела сделать, типа поисков машины или добычи какой-нибудь гуманитарной халявы-помощи от братского немецкого народа.

Громобоев ужасно не любил ходить в наряд дежурным по полку. Ночью не спишь, бродишь по части, следишь за порядком в казармах, гоняешь с прилегающей территории вечно гомонящую шайку деклассированных местных и своих полковых армян, проверяешь караул, шатаешься по постам, где какой-нибудь придурок часовой спросонья может в тебя нечаянно пальнуть. Гораздо интереснее быть начальником патруля, можно хотя бы по городу пошататься, в очередной раз осмотреть замок герцога, заглянуть на железнодорожный вокзал и посмотреть на проносящиеся мимо поезда, пройтись с солдатами по магазинам.

А дежурный по полку ограничен территорией за четырьмя стенами, да ещё должен три раза за сутки проконтролировать приём пищи. Кстати, эта обязанность была самой нервной и тяжёлой, вход в солдатскую столовую был обустроен крайне неудачно, маленький пятачок для построения перед ней был зажат клумбами и решетчатым ограждением. Чтобы не создавать столпотворения требовалось филигранное умение — каждую роту и батальон запускать внутрь за считанные минуты и строго по распорядку. Но так как все подразделения приходили не по графику, а почти одновременно, да ещё у дембелей была забава просочиться без строя, приходилось брать хорошую дубину и регулировать ею порядок.

Исходя из всего выше сказанного, настроение у Эдуарда было паршивым, а погода наоборот шикарная: осеннее солнышко светило по-летнему, птички пели, хорошо было бы сейчас рвануть на речку, на пляж, а ты вместо того чтоб отдохнуть и развлечься должен сидеть в дежурке, считать пистолеты, патроны, проверять документацию. Тоска зелёная!

Внезапно в помещение бочком протиснулся взволнованный взводный Щеглов, заступивший начальником караула. Вид у него был какой-то взъерошенный, глаза навыкате, волосы дыбом, лицо серое. Громобоев нахмурил брови: ну прям не старший лейтенант Советской армии, а какой-то заплутавший в городе тролль или леший.

Взводный нервно мигнул пару раз глазом и поманил начальника за дверь.

— Ну, чего тебе, — недовольным голосом спросил Громобоев, оторвавшись от проверки документации.

— Тс-ш-ш! Товарищ капитан! У нас ЧП! Орден пропал!!!

— Какой орден? Чей орден? — не понял Эдуард. — Что ты несёшь?

— Орден, товарищ капитан пропал! С Боевого знамени части!

— ЧТО??? Орден пропал? Как пропал? Куда пропал? Когда пропал?

— А я знаю? Одного ордена из трёх полагающихся нет на месте и все дела…

— Ты караул уже принял?

— Принял, но не совсем, я пока ещё не расписался. Надо что-то делать. Я осматривал полотнище знамени через пластиковое ограждение и вижу вроде как дырочка и пустое место, там, где орден должен висеть. Хотя, может быть мне только кажется…

— Крестись если кажется! — погрозил кулаком Щеглову капитан и поспешил на пост.

Посмотрели через закрытую пластиковую пирамиду так, и сяк, вроде бы одного ордена на знамени, действительно не доставало.

— Надо бы вскрыть пирамиду, — продолжал тараторить Щеглов. — Предшественник просит молчать, но я не хочу на себя вешать это дело. А вдруг завтра всё вскроется и меня потом не сменят?