— Надеюсь, нам документы выправил хорошие? Постарался?

Громобоев усмехнулся, вспоминая, сколько бумаги было испорчено в последний день на «оформление» их легковушек и грузовиков, чтобы властям было трудно догадаться о фальши.

— Всё точно, как в аптеке. Думаю, местные немцы сами ещё не достигли такого умения как я…, — ответил не без гордости капитан. — Ты таможенные декларации уже успел взять?

Василий, захлопал ресницами своих ясных голубых глаз, смешно наморщил конопатый нос, так что веснушки собрались в кучу и растерянно развёл руками.

— Ты знаешь, совсем вылетело из головы. Пойдем вместе сходим…

Приятели поспешили к таможне, взяли бланки для заполнения и тут случайно услышали разговор очередников, который оправдал опасения Эдика.

— Обнаглели! Я должен заплатить сто пятьдесят марок за вывоз этого ржавого хлама! — возмущался мордатый мужик, по виду ушлый прапорщик. — Это они мне должны приплатить за утилизацию!

Васька тоже навострил уши, и вмешался в подслушанный разговор.

— Ребята, о каких деньгах вы говорите?

— Сбор придумали! За грузовик сто пятьдесят марок. Последнее кровное отнимают!

Шум растерянно уставился на Громобоева.

— Точно? Это не слухи? — переспросил у мужчины Эдик.

— Да нет же, передо мной мужик платил, а потом аппаратура сломалась, а мне не повезло, не успел, теперь торчу впустую уже битых два часа перед воротами. Говорят, только завтра наладят. До утра куковать, как минимум! Можно, конечно, попробовать рвануть через Чехию, тем пограничным пунктом мало кто пользуется…

Офицеры впали в прострацию и пока не дошли до Васькиного грузовика напряжённо молчали и думали.

— Какие варианты? Что предложишь делать? — потерянным голосом спросил взводный. — У меня всего пятьдесят марок.

— У меня сто… Тоже не хватит…, — ответил Эдуард с огорчением и предложил.

Василий потеребил в задумчивости ухо и предложил:

— Давай для начала перекусим и всё обмозгуем…

Товарищи по несчастью постелили на полянке между кустарником плащ-накидку, сверху прикрыли газетками, разложили огурчики, нарезали колбасу и хлеб, вскрыли банку тушёнки. Шум быстро вскипятил на керосинке чай. Вначале пили и жевали молча, напряженно размышляли, потом дружно заговорили, начали предлагать варианты выхода из ситуации.

— Надо занять у кого-нибудь… — предложил простодушный Василий.

— У кого? В очереди у заменщиков? С честным пионерским обещанием отдать по приезду? Кто поверит и даст? Все возвращаются домой с последними крохами…

— А если обратиться к тому земляку, что тебе машину чинил?

— Сгонять до Дрездена, ближний свет! А потом встать в Польше без солярки? Этот вариант тоже отпадает.

— А если пробраться через Чехию?

— Там ведь Татры, горные перевалы, дорога наверняка сложная… Я плохо вожу грузовик, не хочу улететь в пропасть из-за этой рухляди. Да и ты ведь опыта ездить в горах не имеешь? Верно?

— Верно, — ответил Василий вздыхая. — И тоже не факт, что и там не берут сбор, государственная граница ведь одинаковая.

— Различия есть: там чехи, тут поляки… Я бы рискнул, если бы машина была надёжная, а ехать с открытой дверцей, чтоб в случае чего попытаться выпрыгнуть… Я не каскадёр! Тормоза дрянь, аккумулятор дрянь… и водитель неумеха… Давай дальше думать!

Расстроившийся Васька достал припасённую для дома бутылку «Смирновки», разлил содержимое по стаканам.

— А если подзаработать?

— Ты знаешь где? Там мы хоть дома были, знали что к чему и друзья подсказывали… А тут? Где найдем госхоз с полями помидоров или плантацию хмеля?

Выпили, помолчали, повторили. Под выпивку закуска пошла быстрее. Эдик сходил в машину, принёс коробку с вишнями, запас в дорогу с последней работы. Они выпили ещё по одной, Эдик напряженно думал, наконец, не выдержал и предложил:

— Знаешь, Вася, есть крайний вариант, который мне не очень хотелось бы осуществлять, но если деваться будет некуда, и ты согласишься, то его можно использовать. Мне конечно жалко грузовик, он может прокормить семью несколько лет, но я боюсь, вдруг не доеду…

— Ну и… — не выдержал затянувшейся паузы Шум.

— В моей будке дрянная легковушка, металлолом на запчасти, а в твоем кузове — хорошая. Если иного выхода не будет — предлагаю бросить мою «ИФУ» в ближайшем лесу, а запчасти перегрузить к тебе. Я добавляю денег на проезд, а ты мне отдашь в Белоруссии свои «Жигули».

Нервно морщась Шум зачесал «репу». Ему было жалко отдавать свою «копейку», хоть она и почти даром досталась. Но ведь три «Жигулёнка» он уже перегнал, а самосвала дома у него нет. И если наступит этот крайний случай и прижмёт…