Шрифт:
— И что мне делать?..
Последовавшие объяснения оказались вполне понятными, да и ничего сверхъестественного не требовали. Преклонить перед алтарём колено, вознести короткую молитву да водрузить ладони в специальные пазы. После этого оставалось только подождать пару минут, да определить результат: на алтаре присутствовали символы всех девяти богов, и вздумай кто-то из них благословить смертного, то его символ засияет ярким светом.
На само благословение Виктор не рассчитывал по понятным причинам, но взглянуть на процесс «сканирования» ему было очень даже любопытно. Благо, имеющийся опыт во взаимодействии с собственной душой открывал перед ним многие двери, и не только в вопросе убийства ближнего своего.
— От земли до небес вопрошаю о взгляде мимолётном, смиренно открываю душу свою, замираю в ожидании с трепещущей надеждой… — Сама молитва была очень короткой, да и записанной на самом алтаре, так что Виктор нигде не накосячил и беспрепятственно перешёл к самому интересному моменту: активации алтаря, который действительно отзывался на каждое произнесённое слово. Постепенно в этом покрытом священными символами куске гранита формировался невероятный по своей плотности и размаху вихрь маны, не находящий выхода и подпитывающий… что-то.
Впрочем, это самое «что-то» проклятый заметил, едва отбросил тщетные попытки прочитать что-то внутри алтаря. Щупы маны, сияющие нестерпимо ярким светом, вырывались из алтаря и касались вложенных в пазы ладоней, встраивая частички себя в потоки маны Виктора. По всей видимости, с их помощью и проходил анализ, так как ничего иного проклятый так и не заметил.
Да и души его так ничего и не коснулось несмотря на то, что один символ на алтаре всё-таки засиял…
Где-то под потолком загрохотало так, что Виктор едва не отлип от алтаря. Впрочем, так казалось только ему, ведь даже захоти парень, и он не смог бы отнять ладони от гладкого камня: сияющая чистым золотом мана держала его лучше адамантиевых цепей.
«Не по плану,…ять!» — мысленно выругался проклятый, по-всякому костерящий себя за эту глупость. Но глупость ли? Отказаться от этого ритуала было попросту нельзя, да и изначально вероятность привлечения внимания богов Виктор оценивал как околонулевую.
Что-то же они должны уметь, чтобы не наделять силой тех, кто ненавидит церковь всей душой?!
Но они ничерта не умели. И даже чёртов Тэмпус Многоликий, бог над богами, не умел, ведь именно его символ сиял так ярко, что бедолага-служитель уже давно валялся на полу вместе со всеми попавшими под удар прихожанами, а частички «божественной» маны вплетались в родную ману третьего сына графа, пытаясь подмять её под себя, подавить и перехватить главенство в теле. Методика передачи «благословения» оказалась простой и понятной: смешать ману в теле «аватары» с «божественной» в неравной пропорции, и обрести абсолютную власть над адептом. Нет, очевидно, что «благословлённые» не были безмозглыми марионетками, но могли становиться таковыми по мере надобности, что проклятому ни разу не нравилось.
Новые знания — это замечательно, но получать их таким образом было не слишком безопасно…
Впрочем, Виктор не собирался сдаваться даже несмотря на самые что ни на есть призрачные шансы на победу в этом неравном противостоянии. Его собственной маны было в десятки раз меньше, чем «божественной» в вихре, а схитрить в лобовом столкновении было едва ли возможно. Но «едва ли» — это не «невозможно», так что проклятый решил попытаться.
И начал с дерзкого, на грани разумного удара по самому алтарю.
Не маной, нет: алтарь был покрыт рунами и зачарован так, что даже маг пятого круга не смог бы разрушить святыню с наскока. И вирфортам, со всей их подавляющей физической мощью здесь ловить тоже было нечего. Но десятком секунд ранее верховный бог пантеона перешёл к действиям, даже не попытавшись воздействовать на душу «адепта», и Виктор увидел в этом свой шанс.
И ударил, вложив в это действие саму душу. Использовал технику, впервые увидевшую свет этой зимой. Тогда проклятый просто пытался приспособить свои навыки в работе со своей душой под бой — без точной информации, без живых мишеней, на голом энтузиазме и в те редкие промежутки, когда тренироваться уже не было смысла, но в теле оставались едва ощущающиеся крупицы энергии. Он пытался выковать козырь, с которым можно было выйти победителем из заведомо проигранной схватки. И пусть эта техника предназначалась совсем не для богов, какое-то воздействие она всё-таки оказала. Поток, прошедший через правую руку проклятого, беспрепятственно влился в алтарь…
И сам мир перевернулся, застонав в агонии.
Глава 2
Стены церкви задрожали от жуткого то ли воя, то ли звона тысяч и тысяч бьющихся стёкол, а по алтарю прошла трещина, взявшая начало от символа Тэмпуса Многоликого. Практически одновременно с этим Виктора подхватил вихрь маны — и отбросил прочь, словно невесомую пушинку. Благо, проклятый сумел сгруппироваться и приземлился без какого-либо вреда для себя… если не учитывать «божественную» ману, буйствующую в его теле.
И это было буйство, на противостояние которому уходила вся концентрация и все силы Виктора ван Бельвиоса.
А алтарь тем временем и не думал успокаиваться. Его поверхность дрожала и разваливалась, слой за слоем обнажая сокрытые от чужих взглядов цепочки магических и священных символов. Вихрь маны, прежде удерживающий что-то хотя бы похожее на форму, начал распадаться на множество обособленных, неуправляемых потоков, моментально вгрызшихся в своды церкви. Статуи и лепнина, фрески и картины, даже пребывающие без сознания прихожане — всё это «божественная» мана пожирала, словно сорвавшийся с привязи зверь. Пока Виктору просто везло не оказаться на пути одного из таких ненасытных чудовищ, но как долго продержится это везение?..