Можно осуждать ошибки великого человека, но только самого человека осуждать из-за них не следует. Его надо воспринимать в целом.

Если из-за какого-нибудь небольшого проступка к человеку начинают относиться с презрением, то это происходит не столько из-за самого проступка, сколько из-за предположения о том, на что способен этот человек в других случаях. Поэтому так часто презирают того, кто позволяет себя безнаказанно оскорблять.

Есть люди, которые рождаются с влечением ко злу, с багровой полосой на шее, с веревкой.

То, что они называют сердцем, находится значительно ниже четвертой пуговицы жилета.

Скромник для меня более невыносим, чем хвастун. Немногие умеют быть слишком скромными — это искусство, а хвастовство — черта природная. И кроме того, хвастун признает за каждым его достоинство, излишне же скромный человек, по-видимому, презирает того, перед кем скромничает. Я знал некоторых людей, умевших говорить о своих ничтожных заслугах с таким благочестивым смирением, будто они опасались, что мы растаем, если они покажут себя во всем своем блеске. Но постепенно я привык смеяться над ними и с того времени охотно их вижу и слушаю.

Для шума выбирают маленьких людей — барабанщиков.

Именно на этом я и настаиваю: человек в собственном смысле слова — это не наш современник. Мы должны теперь разыскать его в истории.

Человек, который наводит порядок на своей голове, пользуется у студентов Геттингена большим доверием, чем тот, кто наводит его в голове.

Большинство ученых более суеверны, чем они утверждают, или даже, чем они сами полагают. Не так-то легко совершенно отделаться от плохих привычек, но можно скрывать их перед светом и предотвращать их дурные последствия.

Я убежден, что, видя себя в других, не только любишь себя, но и ненавидишь.

Человеку свойственно непреодолимое стремление верить, что его не видят, когда он сам ничего не видит. Подобно детям, которые закрывают глаза чтобы их не видели.

Если физиогномика станет тем, чего ожидает от нее Лафатер, то детей станут вешать прежде, чем они совершат преступления, заслуживающие виселицы. Каждый год будет проводиться «конфирмация» нового рода [183] . Физиогномическое аутодафе [184] .

Умный ребенок, который воспитывается вместе с глупым, может превратиться в глупого. Человек столь способен к совершенствованию и испорченности, что может стать глупым разумно.

Среди жертв, которые ему приносили, самой приятной для него было честное имя врага.

Всякая беспартийность искусственна. Человек всегда партиен и глубоко прав в этом. Сама беспартийность партийна. Он был из партии беспартийных.

Существуют бесталанные мечтатели, и тогда они действительно опасные люди.

«Жалко, что пить воду не является грехом, — воскликнул один итальянец, — какая она была бы тогда вкусная!»

Надо обдумать эту мысль: как талант и ум требуются для самых низких и порочных дел, так для свершения даже величайших необходима определенная бесчувственность, называемая в иных случаях глупостью.

И что такое болезненность (не болезнь!), как не внутренняя дисгармония?

О том, чем должен быть человек, даже лучшие люди не знают почти ничего достоверного; о том же, каков он есть, кое-что можно узнать на примере каждого.

...Никто не знает всех своих хороших и плохих способностей. Случай создает не только воров, но также друзей человечества, героев и мудрецов, но не носы, насколько мне известно [185] . Это целая область для романистов и драматургов. Опаснейшими людьми являются трусливые, пресмыкающиеся и слабовольные люди, пригодные ко всему и ни к чему. Подобно определенной породе бесполезных собак, они подают каждому поноску, прыгают через палку каждого, будто бы невероятно преданы, и всегда убегают, когда они нужны. Такие люди делают все, что требует тот, кто размахивает перед ними кошельком или бичом, и их лица (я знавал много подобных и, к сожалению, на своем опыте еще чувствую, что знал) либо кривила услужливая улыбка, либо эти лица расплывались в студень и искать выражения на нем было бы так же бесполезно, как искать органическое вещество в стакане воды.