...Как мало друзей остались бы друзьями, если бы они могли полностью узнать мысли друг друга.

Его извинения в своих ошибках звучат порой неплохо, но обычно это столь же мало помогает его промахам, как при игре в кегли помощь головой, плечами, руками и ногами, когда шар уже брошен. Это — скорей желание, чем полезное действие.

Каждый всегда готов поумнеть благодаря понесенному ущербу [194] , если только этот первый по учительный ущерб будет возмещен.

Он не был рабом своего слова, как принято выражаться, напротив, — его обещания терпели такой деспотизм, что он распоряжался ими, как ему вздумается.

Сочувствие — неважная милостыня.

Можно представить себе уши, для которых все народы говорят на одном и том же языке.

Люди, которые изобрели прощение грехов посредством латинских формул, виновны в величайшем нравственном упадке мира.

Так как каждый человек может сойти с ума, то я не вижу оснований, почему это не может случиться и с целой мировой системой.

Золотое правило: о людях следует судить не по их воззрениям, а по тому, что делают из них эти воззрения...

Этот человек обладал большим дарованием, и он даже приумножал его, но у него совершенно отсутствовало то, что можно было назвать затычкой. Поэтому обыкновенно, прежде чем он мог изложить что-нибудь стоящее, все испарялось у него в легковесной болтовне.

...Обычно люди, живущие по часам, живут долго потому, что способность к долголетию делает из них людей, живущих по часам...

Для оправдания человека достаточно, если он жил так, что своими добродетелями заслуживает прощения своих недостатков.

Есть люди, которые не начнут слышать, прежде чем им не отрежут уши.

Пожалуй, скоро станут классифицировать людей по признаку их умственных способностей так же, как минералы по их твердости или же по их свойству резать и царапать.

Нет, пожалуй, ни одного человека в мире, который, если бы ему представился случай стать мошенником за тысячу талеров, не предпочел бы остаться честным человеком за половину этой суммы.

Слово «трудность» совершенно не должно существовать для творческого ума. Долой его!

С прерогативами красоты и счастья дело обстоит различно. Чтобы наслаждаться в жизни преимуществами красоты, нужно, чтобы другие люди думали, что ты красив; для счастья этого не требуется. Вполне достаточно, если ты сам себя считаешь счастливым.

В разуме — человек, а в страстях — бог...

Можно вполне убедить людей, что именно данному лицу присущ данный характер, показав, что противоположное утверждение вызвало бы всеобщий смех.

Чего нет в сердце, то на языке [195] . Я часто находил это более верным, чем противоположное мнение.

Гордость — благородная страсть — не слепа по отношению к собственным недостаткам. Этим отличается надменность.

Многие скорее считают добродетелью раскаяние в ошибках, чем старание их избежать.

Прежде чем осудить, всегда надо подумать, нельзя ли найти извинение.

Кто утверждает, что он ненавидит всякую лесть, и говорит это серьезно, тот безусловно еще незнаком со всеми ее видами, отчасти с ее содержанием, отчасти же с формой. Люди разумные, конечно, ненавидят обычную лесть потому, что чувствуют себя униженными убеждением глупца в их легковерии. Они, следовательно, ненавидят обычную лесть только потому, что эта лесть для них ничуть не лестная. Исходя из своего опыта, я решительно не вижу никакой большой разницы в людях в этом отношении. Все это, так сказать, лишь переводы с одной валюты на другую. Каждый имеет свою монету, в которой желает быть оплаченным.