Шрифт:
Лечиться (на европейский манер) Петр любил. Он охотно принимал выписываемые ему микстуры и порошки, но превыше всех снадобий ценил минеральные воды, которые впервые попробовал в Туле в 1696 году, еще до отбытия за границу. Минеральные воды – отнюдь не панацея, и вообще эффективность их довольно спорна, но на Петра «водные курсы» оказывали благотворное действие хотя бы потому, что производилось «промывание» организма и вдобавок интенсивное питье воды снижало количество принимаемого алкоголя (в обычной жизни Петр утолял жажду пивом или вином). Разумеется, и эффект плацебо [87] срабатывал, не без этого, ведь Петр очень верил в полезность минеральных вод. «Воды здешния не сравнително лутче Пирамонских [Пирмонтских] и Шпаданских [Спа] силою леченья и истинно не поверил бы, когда б сам не видал и пользуют чюдесно всех нас междо которых одному такому ползу учинило, которой рудою [кровью] харкал, которому по мнению чаять было худобы [смерти]», – писал царь Меншикову, пребывая на карельских Марциальных водах, первом российском курорте, основанном им в 1719 году.
87
Термин «плацебо» происходит от первой строки псалма 116 «Placebo Domino in regione vivorum» («Порадую Господа в земле живых»), которую должны произносить во время отпевания покойника по католическому обряду все присутствующие на службе. В Средние века среди присутствующих были люди, приходившие на похороны ради бесплатного угощения. Их иронично называли «певцами (плакальщиками) плацебо», иначе говоря – притворщиками. В конце XVIII века слово «плацебо» стали использовать для обозначения заведомо неэффективного лекарства, а впоследствии в медицине появилось понятие «эффект плацебо», характеризующее улучшение состояния, основанное исключительно на внушении.
К слову, именно Петр провел аптечную реформу, запретив деятельность «зелейных лавок», торговавших непонятно какими «зельями». Вместо этих лавок в 1701 году в Москве открылись восемь аптек европейского образца, а в 1704 году первая казенная аптека появилась в Петербурге, на территории Петропавловской крепости. По распоряжению Петра в Москве, а затем в Петербурге разбили «аптекарские огороды» – ботанические сады с оранжереями, в которых выращивали лекарственные и разные экзотические растения. А в 1721 году на Аптекарском острове в Петербурге открылся первый завод «казенных врачебных заготовлений».
Якопо Амигони.
Петр I – император России. Дата неизв.
Глава пятая
И горд, и ясен и славы полон взор его
Николя де Лармессен.
Полтавская битва. 1725
Густав Седерстрём.
Карл XII и Иван Мазепа после Полтавской битвы 1709 года. 1880-е годы
«Великие намерения монарха о поправления государства были часто останавливаемы жестокими войнами, которые причинял Карл XII, король шведский. Царь после сражения 1708 года предлагал условия о мире, которые чрез польского дворянина и посланы были в шведскую армию; но Карл, привыкший налагать мир своим неприятелям только в столичном городе, отвечал, что “он будет договариваться о мире в Москве”. Когда Государю донесли такой гордой ответ, то сказал Петр Великий: “Мой брат Карл всегда воображает себя быть Александром; но я ласкаюсь, что он не найдет во мне Дария”». [88]
88
1 октября 331 до н. э. Александр Македонский одержал победу над персидским царем Дарием III в сражении при Гавгамелах. После этого держава Ахеменидов (она же – Первая Персидская империя) прекратила свое существование, а ее территории перешли под власть Александра.
28 сентября 1708 года близи деревни Лесная (находившейся на территории современной Могилевской области) произошло сражение между корволантом, [89] иначе говоря – летучим корпусом, под командованием Петра и шведским корпусом генерала Адама Левенгаупта, по матери приходившегося дальним родственником Карлу XII. Шведов было больше (по наиболее достоверным оценкам – около 15 000 против 13 000 русских) – давайте запомним это важное обстоятельство.
89
Из петровского «Устава воинского»: «Корволант [сиречь легкий корпус] которое либо тако уже было или от великой армеи в несколько тысячах нарочно отдеташовано [или отделено] бывает, и отдается к некоторому делу в команду генералу, либо у неприятеля для пресекания или отнимания пасу, или оному в тыл итти, или в его землю впасть и чинить диверзию. Такие корпусы называюца корволант, которой состоит от 6 до 7 тысячь рядовых».
Петр настиг Левенгаупта в тот момент, когда генерал собирался переправиться через реку Леснянку для того, чтобы идти на соединение с основными силами шведов. Завязался бой, который растянулся на шесть часов с небольшим перерывом, во время которого изнеможенные солдаты попадали на землю и некоторое время отдыхали. В конечном итоге Левенгаупт отступил (тайно, под покровом ночи), бросив артиллерию и добрую половину своего обоза. Петр отправил погоню, которая завершила разгром шведского войска и захватила другую половину обоза. [90] Левенгаупт сумел увести к своему королю менее шести с половиной тысяч солдат, остальные были убиты, попали в плен или попросту дезертировали.
90
Обоз был велик – на шести тысячах повозок Левенгаупт вез трехмесячный запас продовольствия и большое количество боеприпасов.
На первый взгляд победа в небольшом локальном сражении не представляла собой ничего особенного, но дело было в том, что впервые за всю войну русские одержали убедительную (если не сказать сокрушительную) победу над бoльшим по численности шведским войском. Вдобавок к этому победа у Лесной отрезала армию Карла XII от ее тылов. Шведскому королю оставалось воевать с тем, что у него было, без возможности пополнения людских и материальных ресурсов. Примечательно, что Карл не подумал пробиваться обратно, а продолжил движение на юго-восток, чтобы кружным путем выйти к Москве. [91]
91
Кружный путь по богатым продовольствием землям был предпочтительнее прямого, поскольку отступавшие русские войска использовали тактику «выжженной земли», а кроме того, Карл рассчитывал на поддержку запорожских казаков, обещанную ему гетманом Иваном Мазепой (речь шла о двадцати тысячах иррегулярной конницы – большая подмога).
Впоследствии Петр напишет: «Сия у нас победа может первая назваться, понеже над регулярным войском никогда такой не бывало, к тому же еще гораздо меньшим числом будучи пред неприятелем, и поистине оная виною всех благополучных последований России, понеже тут первая проба солдатская была, и людей конечно ободрила, и мать Полтавской баталии как ободрением людей, так и временем, ибо по девятимесячном времени оное младенца щастие принесла, егда совершенного ради любопытства кто желает исчислять от двадцать восьмого сентября 1708 до двадцать седьмого июня 1709 года».