Шрифт:
В 1703 году, когда Петр уже жил с Анной совершенно открыто как с законной женой, под Шлиссельбургом утонул саксонский посланник, полковник Фредерик Эрнст фон Кенигсек. Обычное дело – свалился в воду с корабельного трапа и не выплыл. В бумагах покойного нашли связку любовных писем от Анны Монс, а еще нашли в медальон с ее локоном. Разгневанный Петр лишил Анну всех привилегий и подаренных им земельных владений и посадил бывшую любовницу вместе с ее сестрой под строгий домашний арест. Крылатым выражением стала фраза, сказанная Петром по поводу неверности Анны: «Чтобы любить царя, надо иметь царя в голове!». Неизвестно, чем кончилось бы дело, но у коварной изменщицы нашелся покровитель – прусский посол Георг Иоганн фон Кейзерлинг. Неизвестно, чем руководствовался шестидесятилетний Кейзерлинг – страстью к Анне или желанием вызволить ее из беды и дать возможность уехать из России. Так или иначе, он попросил у Петра разрешения на брак с Анной. Эта просьба рассердила Петра пуще прежнего, и он закатил Анне новый скандал. Досталось и Кейзерлингу – на одном из дипломатических приемов Петр высказал ему свое недовольство, а офицеры из свиты петровского фаворита Александра Меншикова спустили незадачливого жениха с лестницы и надавали ему тумаков. [19] Расчет был на то, что после столь громкого скандала Кейзерлинг спешно покинет Россию, забыв об Анне Монс, но чары любви оказались настолько сильными, что Кейзерлинг вызвал Меншикова на дуэль. Дуэль не состоялась, но жениться на Анне Петр Кейзерлингу в конечном итоге все же разрешил. В 1711 году Кейзерлинг уехал в Пруссию и по дороге в Берлин скоропостижно скончался. Анна осталась в Москве. Она умерла в 1714 году и похоронена на Лютеранском кладбище.
19
Вот как описывал случившееся сам Кейзерлинг в письме к прусскому королю Фридриху Первому: «Ваше королевское величество соблаговолит припомнить то, что почти всюду рассказывали в искаженном виде обо мне и некоей девице Монс, из Москвы – говорят, что она любовница царя… Когда же я обратился к царю с моей просьбой, царь, лукавым образом предупрежденный князем Меншиковым, отвечал сам, что он воспитывал девицу Монс для себя, с искренним намерением жениться на ней, но так как она мною прельщена и развращена, то он ни о ней, ни о ее родственниках ничего ни слышать, ни знать не хочет. Я возражал с подобающим смирением, что его царское величество напрасно негодует на девицу Монс и на меня, что если она виновата, то лишь в том, что, по совету самого же князя Меншикова, обратилась к его посредничеству, исходатайствовать у его царского величества всемилостивейшее разрешение на бракосочетание со мной; но ни она, ни я, мы никогда не осмелились бы предпринять что-либо противное желанию его царского величества, что я готов подтвердить моей честью и жизнью. Князь Меншиков вдруг неожиданно выразил свое мнение, что девица Монс действительно подлая, публичная женщина, с которой он сам развратничал столько же, сколько и я… Тут я, вероятно, выхватил бы свою шпагу, но у меня ее отняли незаметно в толпе, а также удалили мою прислугу; это меня взбесило и послужило поводом к сильнейшей перебранке с князем Меншиковым… Затем вошел его царское величество; за ним посылал князь Меншиков. Оба они… напали на меня с самыми жесткими словами, и вытолкнули меня не только из комнаты, но даже вниз по лестнице».
Почему Анна Монс, ставшая невенчанной царицей, предпочла Петру ничем не примечательного Фредерика фон Кенигсека, можно только догадываться. Любовь, как известно, зла, а сердцу не прикажешь… Возможно, Кенигсек прельстил ее галантным обхождением (Петр особой галантностью никогда не отличался), а может, она была из числа тех женщин, которым для счастья мало одного мужчины, пусть даже и царя.
В феврале 1690 года Евдокия родила Петру сына, которого назвали Алексеем. До января 1694 года царевич находился на попечении своей бабки Натальи Кирилловны, а после ее смерти жил с матерью. В сентябре 1698 года по приказу Петра Евдокию отправили в Суздальско-Покровский монастырь, где она была вынуждена принять постриг. Царевич Алексей перешел под опеку своей тетки Натальи Алексеевны, любимой сестры Петра. Особой приязни и каких-либо доверительных отношений между отцом и сыном никогда не было.
Показательная деталь: Петр не оставался у смертного одра своей горячо любимой матери и не присутствовал на ее похоронах, что вызвало в обществе множество пересудов. Царь не любил скорбеть на людях, поскольку считал скорбь проявлением слабости, а государю невмочно представать слабым перед подданными. Наталья Кирилловна была похоронена в Вознесенском монастыре Кремля, служившем местом упокоения для цариц и царевен. В 1929 году Вознесенский собор был снесен, а на его месте построили военную школу. Хорошо хоть, что останки захороненных не выбросили, как это часто случалось в то время, а перенесли в Архангельский собор, в котором с 1918 по 1991 год не проводились богослужения.
Мишель ван Мюшер.
Портрет Франца Лефорта. 1698
Глава вторая
Настоящее дело
Алексей Кившенко.
Военные игры потешных войск Петра I под селом Кожухово. 1882
«Государь Петр I при путешествии своем в Голландию, прибыв в Валдейскую область в Нижней Саксонии, остановился там на несколько дней, чтобы попить славную Пирмонтскую воду. Графы Валдексте (нынешние князья) приехали туда же, к знаменитому своему гостю и просили его величество по окончании лечения заехать к ним в новопостроенный их замок Арголцен, или Аролзен, отобедать. Государь обещал приехать и в назначенный день исполнил свое обещание. По окончании обеда, который был чрезвычайно великолепен и продолжался весьма долго, хозяин водил его величество по замку и все ему показывал. Потом граф спросил у его величества, как показалось ему новое cтроение? Государь, привыкший к умеренной жизни, отвечал, что расположение кажется ему весьма приятно, а строение весьма хорошо и великолепно, однако же он приметил в нем большую ошибку. Граф просил его величество указать эту ошибку. “Она только в том состоит, отвечал Государь, что кухня сделана слишком велика”».
Известно, что после удаления от власти Софьи Петр далеко не сразу стал заниматься государственными делами, ограничиваясь только участием в торжественных церемониях. Царя привлекали «потехи» – военные маневры и строительство кораблей. Первые российские корабли плавали по Плещееву (Переславскому) озеру, но площадь в пятьдесят с небольшим квадратных километров оказалась недостаточной для масштабных маневров, а небольшая глубина не позволяла строить корабли с большой осадкой. Петру пришлось перенести свои «нептуновы потехи» в далекий Архангельск, который в ту пору был единственным морским портом России. В 1693 году молодой царь побывал в Архангельске, изрядно впечатлился и приказал заложить постройку настоящего большого корабля, на котором в июне следующего года совершил свое первое полноценное морское плавание. Плавание было недолгим, но корабль успел попасть в переплет – в море его застигла буря.
Из военных «баталий» самой крупной стала проводившаяся близ подмосковной деревни Кожухово с 30 сентября по 18 октября 1694 года. Здесь построили настоящую (настоящую!) крепость, окруженную полуторасаженным земляным валом и глубоким рвом. В «баталии» участвовало около пятнадцати тысяч воинов – половина обороняла крепость, а другая половина штурмовала ее. Первый штурм вышел лихим: войска под командованием боярина Федора Ромодановского (Рюриковича и правой руки молодого царя) с наскоку взяли крепость, защитниками которой руководил царский стольник [20] Петр Бутурлин. Пришлось развести войска и повторить взятие города по всем правилам военной науки – с подкопами под укрепления и т. п. Кожуховская «баталия» стала последней из военных потех Петра.
20
Изначально стольники прислуживали царям и князьям за столом, но впоследствии этот чин стал обозначать придворного, близкого к государю. В иерархии XVII века стольники занимали четвертое место после бояр, окольничих и думных дворян.
«Хотя в ту пору как осенью в продолжение пяти недель трудились мы под Кожуховым в Марсовой потехе, ничего более, кроме игр, на уме не было; однако ж игра стала предвестником настоящего дела», – писал в апреле 1695 года Петр своему стольнику Федору Апраксину, бывшему в то время двинским воеводой и губернатором Архангельска. Эти слова очень важны, и вот почему. Принято считать, что в молодые годы Петр развлекался, а не правил – в государственные дела не вникал, политикой не интересовался, а только потехи устраивал. Но давайте отставим традиционное мнение в сторону и подумаем о том, что вышло из потех Петра. А вышли из них регулярная армия нового типа и мощный военный флот. Кроме того, в ходе потех вокруг царя сложился круг сподвижников, создалась команда, с которой Петр совершал свои великие дела. Стоит только задуматься об этом, как становится ясно, что «потехи» были не развлечениями, а тщательно продуманной подготовкой, облеченной в потешную вуаль – незачем раньше времени гусей дразнить, вот ужо настанет время, тогда поглядим…
Но кто же управлял государством, пока молодой царь готовился к великим свершениям? Уж не старший ли брат-соправитель?
Нет, Иван Алексеевич был исключен из круговерти государственных дел, да и при большом желании не смог бы править, поскольку на третьем десятке его хвори умножились, он сильно ослаб телом и практически полностью утратил зрение. 29 января 1696 года царь Иван скончался, и Петр стал единоличным правителем государства, точнее – реальный его статус пришел в соответствие с формальным.