— Целься… ПАЛИ!!!

Из-за спины грянул еще один залп; в очередной раз отчаянно заржали раненые вражеские скакуны. Да медвединские мужики наконец-то закончили готовить сменные пищали к бою, бросившись торопливо передавать их ратникам Николы…

Но еще не успели стрельцы сменить оружие, как на редуте грохнул оглушающий взрыв! Да такой силы и мощи, что задрожала земля под ногами!!! А сверху на головы ратников посыпались комья земли — порой весьма увесистые и тяжелые… Но на самом деле русичей, стоящих практически у самой подошвы насыпи, лишь хлестнуло градом земляного крошева. К тому же стрельцы были отвернуты от нее, так что глаза их не пострадали… Однако же чудовищный взрыв снес вершину батареи, вдрызг разнеся ближнюю стенку редута, в которой укрывался пороховой погреб! И едва ли не на сотню шагов швырнул куски дерева, да огромные пласты земли, перемешанные с останками павших артиллеристов и их оружием…

Навстречу рейтарам!

Немцы вынужденно замедлились. Даже их тренированные, привычные к звукам боя и выстрелам кони испугались гулкого взрыва, тревожно заржав — и пытаясь остановиться. Ударившая же словно картечь земля вперемешку с деревом, фрагментами железа и останками павших камрадов, ранила многих лошадей и наездников — в буквальном смысле ослепив с десяток несчастных рейтар… Впрочем, командир их все же попытался навести порядок в шеренгах и продолжить атаку — как никак, «черные всадники» являются элитой наемников наряду с кирасирами, и дисциплина у них ни чета ландскнехтам!

Но тотчас грянувший залп двух десятков пищалей (наконец-то перезаряженных воями Митрофана!) оборвал его жизнь — как жизни и еще дюжины всадников. И эскадрон германских наемников, сократившийся ровно наполовину, остановил атаку — сочтя бессмысленным сражаться с обезумившими черкасами, когда как все камрады их на батарее уже мертвы…

Между тем «Орел» уже принялся наводить порядок в отряде:

— Раненых на сани, все лишнее скинуть! Возницы! Возницы, вашу ж… Цепляйте оставшихся коней к саням с увечными! Митрофан, Андрей — вашим десяткам поймать разбежавшихся лошадей, сколько сможете — да пулей!!! С минуты на минуту здесь станет очень жарко! Остальные — перезаряжаем пищали… Особливо же карабины!

Никола, приободренный присутствием старшего товарища и опытного командира, осторожно уточнил:

— Попробуем уйти назад, выйдем из польского лагеря?

Но Тимофей лишь зло усмехнулся:

— Да какой там выйти из лагеря! Сюда сейчас стянется половина польского войска — дорога у нас теперь одна, только вперед! Покуда ляхи с казаками рубятся, глядишь и успеем-то по мосту через овраг к крепости выйти… А там, даст Бог, смоляне пустят нас в кремль.

После чего «Орел», спохватившись, добавил — обращаясь уже к ратникам:

— Кованные озерскими кузнецами «репьи» покуда не скиньте! Еще пригодятся!

Михаил Борисович Шеин наблюдал за безумием, охватившим польско-литовский лагерь с высоты раската Копытенской «проезжей» башни. Воевода, возглавивший оборону первоклассной русской крепости — и также ставший ее душой — в эти мгновение не мог поверить своим глазам… После короткой стычки ляхов и черкасов прямо напротив башни начался полноценный бой между польской хоругвью — и отрядом казаков, укрывшемся в укрепленном таборе!

…Голова полусотни, защищающей боевую вежу, отправил гонца за воеводой сразу после того, как дозорные заприметили отчаянную погоню шляхтичей за небольшой группой черкасов, прорывающихся к своим. Причем полусотник уже своими глазами видел трагичный конец казаков — как и то, что запорожцы ответили из табора вовсе не холостыми выстрелами!

Разве можно было бы предложить лучший момент для вылазки — и прорыва защитников града к ближней батарее врага, расположенной за Чуриловкой?! Вот и воевода среагировал молниеносно, тотчас прискакав к Копытенским воротам — да привел за собой три сотни отборных детей боярских, специально отобранных на случай вылазки. Эти служивые — на самых лучших, крепких конях, да как один облачены в бахтерцы и шеломы, защищены наручами. А помимо сабель и чеканов на их вооружение есть и самопалы, и даже копья…

Шеин привел за собой аж треть имеющейся в его распоряжение конницы — ратников, способных на равных драться с польскими панцериями! А на открытой местности — противостоять и крылатым гусарам… И именно поэтому Михаил Борисович не спешит открывать ворота и давать приказ на вылазку. Коли бой черкасов и ляхов есть ловушка, хитрая уловка Жолкевского, то воевода потеряет лучших своих людей…

Однако же развернувшаяся на глазах боярина сеча мало походит на обманку. С высоты башни вполне ясно видно, как от разящих ударов шляхтичей падают под копыта лошадей не слишком опытные в конной сшибке черкасы… И также не обманешься с тем, какие потери несут ляхи, когда очередной залп казачьих стрелков да пушкарей косит ряды польских всадников!

Удобный ли это момент для вылазки к батарее? Казачья застава уже покинула мост через ров, отступила от частокола, поспешив на выручку к своим. Но если действительно направить служивых к немецкому редуту, на пути их как раз окажутся сцепившиеся в схватке ляхи и черкасы! И как повернет бой в этом случае? Самый ожидаемый исход — русичи помогут запорожцам опрокинуть шляхту, и тогда казаки волей-неволей объединятся со смолянами, отступят в крепость. А ведь в таборе наверняка есть какой-никакой запас быстро исчезающих в Смоленске продуктов… Однако же, возможно и то, что при виде московитов ляхи и черкасы забудут о недавней бойне, чтобы вместе обрушиться на нового врага!